Добро пожаловать в Хтонь - Виталий Штольман

думаешь…» Стоило развить эту мысль. Я переместил свое бренное тело к компьютеру и стер рукой пыль с клавиатуры. Пальцы ударили по кнопкам. Представил себя Рахманиновым, что извергает душераздирающую мелодию на рояле. Начав писать, ты становишься наркоманом, что всеми силами рыщет по миру в поисках входа в поток. И вот я тут, у врат. Добро пожаловать, Виталий Александрович!

Рождался текст. Строчка за строчкой. Порыв. Эмоции. Возможно, криво. Возможно, странно. Но все это потом. Редакция поправит. Абсолютно неважно, как начать что-то, главное – как закончить. В истории всегда остается финал. Иногда путь. Иногда первая строка. Но не все начало. Главное вылить наружу, предаться мелодии текста, что играет твоими пальцами, исторгая потаенные мысли. Что есть буквы? Это лишь черный цвет на белом, который наш мозг интерпретирует в алгоритм, передающий информацию. Запомните: сначала цвет, затем структура. Смысл в ней и только в ней.

«Жизнь летела настолько быстро, что я ее не замечал. В своем нелегком пути я мог далеко зайти, ибо не знал, куда ведет он. Я просто шел, смотрел по сторонам, и все. Где были границы зримого и незримого, мне было неизвестно, однако ж дорога петляла под моими ногами. Иногда попадались какие-то люди, какая-то литературка, что скрашивали путешествие и придавали сил идти дальше. Утром я что-то писал, днем присутствовал на нелюбимой работе, причем не просто просиживал там штаны, а решал какие-то вопросы. Не передовик, но и в заднице не плелся. Был полезным, как того требовало общество. Вечером что-то читал или смотрел, и все – вот она ночь, и снова этот проклятый потолок, куда направлялись мои глаза, не желающие смыкаться. Поток ебучих идей не давал мне спать. Раны прошлого не забываются, они ждут своего часа, чтобы добить хозяина бессонной ночью. Одиночество навевает самые неожиданные мысли. До них нет никому дела кроме тебя. Это твои скелеты в шкафу. Они будут выжигать напалмом твою душу, гнетя изо дня в день. Куда выведет эта дорожка, неизвестно… Либо ты возьмешь над ними верх, либо они – над тобой. Часы бешено крутили стрелки, и снова утро. Ненавистное утро.

Бездейственное ожидание всегда тяготило мою буйную натуру, отчего размышлял о том, кого же снова занесет в мою жизнь.

Одни люди уходили навсегда. А все почему? Меня совершенно перестало заботить отношение их ко мне. Они с такой скоростью исчезали из моей жизни, что не было ни сил, ни желания соблюдать некие правила общественного поведения, чтоб хоть капельку нравиться им. Флаг в руки, барабан на шею – и вперед. С песней. Буду помнить вас добрым словом или не очень, но суть уже не в этом. Другие возвращались с претензией на длительное отсутствие. Год. Иногда два. Почему-то возникла острая необходимость в моем внимании именно сейчас. С ними ничего не выходило, ибо диалог разбивался кораблем о скалы после пары троек дежурных вопросов из серии: „Как дела? Женился? Развелся? Дети? Работа? В смысле у тебя все хорошо?“ Людям не нравится слышать, что все хорошо. Так не принято. Ты должен перестрадать собеседника, дав понять, что у него не все так плохо, мол, может быть, и хуже. Третьи возвращались чаще предыдущих. С ними тоже ничего не держало, кроме каких-то общих фрагментов истории, но им нужно поддерживать с тобой связь. Вдруг ты когда-то пригодишься. Спустя годы молчания просить о чем-то стыдно, хотя и находятся такие дерзавцы, а так вот мы всегда были рядом, на связи, помогай теперь, мы ж друзья, товарищи, коллеги и все такое. Общество погрязло в дефиците внимания, потому оно требовало его рьяного проявления в особой иллюзорно-лживой форме. Четвертые приходили с мечом в надежде знатной битвы, но уходили ни с чем, разбившись о высоченные стены моего равнодушия. Первых я, конечно ж, любил больше всех. У них хотя бы хватало смелости слиться…

Бывают дни, когда колесо времени прекращает вращаться. Ты сидишь дома, погруженный в свое одиночество, скрашиваемое какой-нибудь интеллектуальной книжонкой, что вдохновляет на глубокие мысли, и молишь всем известным и неизвестным богам, чтоб сие не прекращалось, однако ж найдется изрядно соскучившийся по твоей тонкой натуре мудила, решивший разрушить гармонию на другом конце провода телефонной трубки. Он-то, конечно, не знает, но кому с этого легче?

Я настолько любил обособленность, что, думаю, не особо расстроился бы, если бы меня бросили в одиночную камеру. Было бы время раскидать мысли по полкам и сойти с ума. Жить, трезво смотря на вещи в этом мире, – просто невыносимо.

Глаза не хотели открываться. Почему я не уснул раньше? Поймал себя на мысли, что человек почти всю жизнь горбатится на свой сон. Заработай на крышу над головой, заработай на удобную кровать, теплое одеялко, заработай на еду. И спи! Спи, чтоб никто не тревожил! Сладко спи! Но как спать-то, когда вокруг столько вводных? Только детишки безмятежно отправляются на свидание к Морфею, ибо ничего не сделали для своего сна. Жопу за них рвут их родители, но и это до поры до времени.

И снова день. Новый день. Человек по сути своей – ленивое животное. Дай ему волю, он так и будет лежать в кровати от рассвета до заката, пока не найдется могучая сила, что вставит ему по первое число, а может, и по второе, заставив шевелиться. Пинки не ценят, от них страдают, хотя должно быть с точностью до наоборот. Но все равно от этого мира тошнит настолько, что появляется острая необходимость сбежать: кому-то – в роман, кому-то – в кино, кому-то – на тот свет. Все зависит от жажды извращения над своей душой.

Я же существовал в дне сурка, только делающим меня старее. В молодости человек переживает самые грандиозные духовные приключения: одно общество сменяется другим, как и влияние на мышление, вечный бунт против старших, несправедливости и всего мира, становление философии, возможно, ее крушение и перерождение. Это ли не прекрасно? К старости все эти качели уже сидят в печенках, человек становится спокойнее и скучнее. Он только и зудит: „Ведь были времена, когда люди были другими… и вода была теплее… и сахар – слаще“. Молодость. Весь спектр чувств происходит там. Там люди и умирают ментально. Все оставшееся время, когда мясо движется к разложению в земле, оно вспоминает о былых людях, воде и сахаре. Они даже слово придумали к сему: „ностальгия“.

А ты ведь такой же! Думаешь: „Что потом?“ Ты напишешь очередную книгу, и ничего не произойдет. Совсем. Абсолютно. Ты думаешь,