Дом на вересковой пустоши - Элизабет Гаскелл

доме или погоду за окном, декабрь одним своим названием принес некоторое облегчение, словно стал предвестником каких-то радостных новостей), выходя из комнаты Нэнси, Мэгги взглянула на часы. Было всего лишь полшестого утра, и, пока мать и служанка спали, она тоже решила прилечь на часок и немного отдохнуть, прежде чем разжечь огонь в камине. Она вовсе не собиралась спать, но усталость взяла свое и девушка крепко заснула.

Проснулась она внезапно и почему-то очень перепугалась. Было все еще темно, но Мэгги не покидало ощущение, что ее разбудил какой-то странный звук, словно кто-то кидал в стекло пригоршни дроби. Вскоре он раздался снова. Подойдя к окну, девушка приоткрыла ставень, выглянула на улицу, и ее охватило странное, не поддающееся описанию ощущение присутствия какого-то живого существа, хотя в первое мгновение она не могла ничего разглядеть в темноте и не слышала ни единого звука. Потом прямо под окном раздался хриплый шепот Эдварда, стоявшего на цветочной клумбе.

– Мэгги! Спустись вниз и открой мне дверь! Только, ради всего святого, не поднимай шума. Никто не должен знать, что я здесь.

К горлу девушки тотчас же подступила дурнота. Очевидно, случилось что-то нехорошее, а она была так слаба и измотана. И все же она осторожно спустилась по старым скрипучим ступеням, отодвинула тяжелый засов и впустила брата в дом. Почувствовав, что его одежда промокла насквозь, она тихонько провела его на кухню, притворила за собой дверь и разожгла в камине огонь, прежде чем заговорить. Эдвард тяжело упал на стул, словно изнемогая от усталости. Мэгги же стояла, ожидая объяснений, но увидев, что Эдвард попросту не может вымолвить ни слова, поспешила приготовить ему горячий чай, а потом опустилась на колени, сняла с него мокрые ботинки, помогла избавиться от пальто и принесла плед, чтобы накинуть на плечи. Эдвард не шевелился, позволив ей делать все, что она считала нужным. Его руки безвольно висели, а невидящий взгляд был устремлен в огонь. Когда сестра подала чай, он впервые с момента своего появления прервал молчание, но Мэгги не могла расслышать его слов до тех пор, пока она не повторил их снова: таким хриплым и тихим был его голос.

– У тебя есть бренди?

Взяв ключи от небольшого винного погребка, Мэгги принесла бутылку, но когда хотела было добавить немного в чай, брат выхватил у нее бутылку дрожащими руками, наполнил чашку и залпом осушил. После этого он тяжело откинулся на спинку стула, но вскоре выпрямился, словно внезапно обрел силу.

– Эдвард, дорогой, что случилось? – наконец отважилась спросить Мэгги, когда брат вдруг, пошатываясь, направился к двери, словно намеревался выйти под дождь в тусклый свет зарождающего утра.

Когда сестра коснулась его руки, он гневно взглянул на нее и выкрикнул:

– Черт бы тебя побрал! Не прикасайся ко мне. Я не позволю удерживать меня здесь, чтобы быть пойманным и повешенным!

На мгновение Мэгги показалось, что он сошел с ума, и, точно эхо, она повторила:

– Пойманным и повешенным! Мой бедный Эдвард! Что значат эти слова?

Молодой человек неожиданно тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками, а когда вновь заговорил, в его слабом тихом голосе, кроме страха, слышалась мольба.

– Меня ищет полиция, Мэгги! Что мне делать? Ты можешь меня спрятать? Спасти?

Его безумный, точно у загнанного животного, взгляд блуждал по кухне. Мэгги стояла, застыв от ужаса, а Эдвард едва не рыдал:

– Моя мать! Нэнси! Где они? Я так промок и проголодался, что пришел сюда. Не позволяй им схватить меня, Мэгги, до тех пор, пока я не окрепну, чтобы сопротивляться.

– О, Эдвард! Что такое ты говоришь? – совершенно ошеломленная, спросила в отчаянии Мэгги. – Что ты натворил?

– Не знаю. Все это словно кошмарный сон. Вижу, ты думаешь, что я сошел с ума. Это было бы лучшим выходом. Разве Нэнси не спустится вниз? Ты должна меня спрятать.

– Бедная Нэнси очень больна!

– Слава богу, – выдохнул Эдвард. – Одним свидетелем меньше. Но ведь моя мать скоро проснется?

– Нет, не скоро. Эдвард, дорогой, постарайся рассказать, что произошло. Почему тебя ищет полиция?

– Почему, Мэгги? – переспросил Фрэнк с каким-то вымученным, неестественным смехом. – Меня обвиняют в подделке документов.

– И ты действительно виновен? – тихим, исполненным муки голосом спросила Мэгги.

Эдвард некоторое время молчал и сидел, уставившись в одну точку, а потом заговорил, но словно с самим собой.

– Но другие тоже так делали, и никто об этом не узнал. Я всего лишь взял взаймы и намеревался все вернуть. Если бы я попросил, мистер Бакстон с радостью одолжил бы мне эти деньги.

– Мистер Бакстон! – повторила Мэгги.

– Да! – Эдвард внезапно вкинул голову и зло посмотрел на сестру. – Твой будущий свекор, старый друг моего отца. Это он охотится за мной и желает моей смерти! И не надо так бледнеть от ужаса! Так уж устроен мир, и я понял бы это, если бы не был таким слепым глупцом.

– Мистер Бакстон! – еле слышно прошептала Мэгги.

– О, Мэгги! – воскликнул Эдвард, внезапно бросаясь к ногам сестры. – Спаси меня! Только ты можешь это сделать. Напиши Фрэнку и попроси его уговорить отца оставить меня в покое. Я пришел к тебе, моя чудесная милосердная сестра, потому что знал: ты не оставишь меня в беде. Господь всемогущий! Что это за шум? Я слышу во дворе чьи-то шаги!

И, прежде чем Мэгги успела ответить, Эдвард бросился в угол, к буфету, и спрятался в тени. Но встревожился он зря: это пришел работник с соседней фермы с утренним молоком. Когда Мэгги отворила дверь, и в дом проник холодный бледный свет зимнего утра, Эдвард услышал его голос:

– А я смотрю – у вас ставни закрыты, мисс. Надеюсь, Нэнси не слишком вас беспокоит по ночам. Я так и сказал Томасу: мы вместе шли до калитки: «Не припомню случая, чтобы в половине девятого утра ставни на окнах Браунов были все еще закрыты».

Как только работник ушел, Мэгги распахнула ставни на всех окнах первого этажа, чтобы дом выглядел как обычно. Удивительно, как ей удавалось сохранять внешнее спокойствие, в то время как сердце сжималось и замирало от страха. Вскоре проснется мать. Должна ли она рассказать ей о случившемся? Эдвард время от времени заговаривал с ней из своего укрытия, не решаясь вернуться на кухню, куда, случалось, заходили их немногочисленные соседи по пути в Комбхерст поинтересоваться, не нужно ли им чего-нибудь.

Примерно через четверть часа, когда Мэгги пыталась разжечь камин в гостиной, чтобы к приходу доктора все выглядело как обычно, до ее слуха донесся стук