Дом на вересковой пустоши - Элизабет Гаскелл

калитки и звук мужских шагов, направлявшихся к дому. Прежде чем отпереть дверь, она поспешно поднялась наверх, чтобы смыть с лица следы слез, струившихся по щекам. На пороге на фоне призрачного света пасмурного дня стоял мистер Бакстон. Не говоря ни слова, он без приглашения прошел мимо Мэгги и направился в гостиную и сел с таким видом, словно не знал, как объяснить свой визит и с чего начать.

Мэгги попыталась унять охватившую ее тревогу. Прошло так много времени с тех пор, как она видела его в последний раз, и ее воспоминания о его былом добродушии и веселом нраве были омрачены рассказами Фрэнка о суровых мерах, которые его отец вознамерился предпринять в отношении своих вероломных арендаторов. А теперь, если Эдвард не солгал, утверждая, что мистер Бакстон пустил по его следу полицию, его действительно стоило опасаться. К тому же сам Эдвард здесь, совсем рядом! А что, если он ненароком что-нибудь заденет или посуда в буфете упадет? Вероятно, мистер Бакстон ничего не заподозрит, но вот она сама точно придет в ужас. А если спустится мать? Пока все эти мысли роились у нее в голове, Мэгги ничем не выдавала снедавшей ее тревоги и ждала, пока мистер Бакстон заговорит.

– Не получала ли ты в последнее время известий от своего брата? – спросил наконец гость, сердито и холодно взглянув на девушку. – Готов поклясться, он довольно давно не писал вам: не мог, потому что его терзало чувство вины. Я больше никогда не поверю в человеческую благодарность. Возможно, когда-то такое понятие и существовало, но теперь чем больше делаешь для человека тем скорее он от тебя отвернется и обманет. Да не надо так бледнеть. Я знаю, что ты хорошая девушка, и мне нужно многое тебе сказать, а вот твой братец – настоящий негодяй!

Мэгги не могла заставить себя спросить (что было бы вполне естественно, если бы она ничего не знала), что натворил Эдвард. Только вот она знала ответ, а мистер Бакстон был слишком разгневан и поглощен собственными мыслями и переживаниями, чтобы обратить на это внимание.

– Ты знаешь, что он такой же, как остальные? Тебе известно, что он обманывал меня, подделывая мою подпись и не только? Ему просто повезло, что законы изменились и его теперь нельзя за это повесить. Но ему не сойдет это с рук – он будет сослан на каторгу. Он даже хуже, чем Крейстон. Тот просто добывал торф и не платил ренту, а еще продавал древесину, полагая, что я этого не замечу. Твой брат пошел еще дальше: подделав на документах мою подпись, получил полную сумму от продажи недвижимости, а мне отдал лишь половину, объяснив это тем, что остальное будет выплачиваться частями. Этот неблагодарный негодяй взял и подделал документы! Можешь себе представить, как я был ошеломлен, когда вчера вечером мистер Генри рассказал мне об этом! Больше я не верю в добродетель и прочий подобный вздор, потому что каждый старается украсть то, что плохо лежит. Как бы то ни было, мистер Генри написал начальнику полиции в Вудчестер, а сегодня утром поехал туда сам. Поверить не могу, что у твоего отца вырос такой сын!

– Бедный мой отец, – разрыдалась Мэгги, хотя с души ее свалился тяжелый груз от новости, что брату не грозит смертная казнь. – Какое счастье, что он не дожил до дня, когда мы подверглись такому бесчестью!

– Насчет бесчестья ты верно сказала. Меня вот что удивляет: как в одной семье могли вырасти такие разные дети. Мэгги, мне нужно многое тебе сказать.

Мистер Бакстон встал и принялся беспокойно расхаживать по комнате, словно не знал, как начать разговор. Мэгги же стояла, прижавшись лбом к каминной трубе, и отчаянно желала, чтобы незваный гость поскорее ушел. Ей было страшно и хотелось забиться в какой-нибудь укромный темный уголок, позабыть обо всем и немного прийти в себя. Мистер Бакстон заметил, что мука исказила ее мертвенно-бледное лицо, но лишь отчасти догадался о причине, слишком сосредоточившись на том, что собирался сказать.

– Я не спал всю ночь: лежал без сна и думал. Ты приняла позор на себя, хотя совершенно ни в чем не виновата, и, я уверен, не захочешь впутывать в это Фрэнка.

Мэгги подошла к дивану и, опустившись на колени, уткнулась лицом в подушки. Мистер Бакстон замолчал, решив, что она его не слушает, потом все же заговорил:

– Прошу: прояви благоразумие и посмотри правде в глаза. Я хочу кое-что тебе предложить.

– Я слушаю вас, – еле слышно проговорила Мэгги.

– Ты знаешь, что я против вашей помолвки. Фрэнку всего двадцать три, и он еще сам не знает, чего хочет. К тому же он может жениться на ком угодно.

– Но выбрал он меня, – пробормотала Мэгги.

– Конечно-конечно, но ты же не станешь удерживать его после того, что произошло, и не допустишь, чтобы на этого честнейшего молодого человека указывали пальцем как на зятя мошенника и вора, правда? Я никогда не желал ему такой судьбы, какую он для себя избрал, но теперь! Ты вот обрадовалась, что твой отец не дожил до этого дня, и совершенно правильно: как не пожелала бы бесчестья своему отцу, так не поступишь и с Фрэнком. Судя по тому, что слышал мистер Генри, Эдвард опозорил свою семью не только этим деянием. Если бы Эдвард стал полноправным адвокатом, то его непременно лишили бы права практики за все его дела. Только представь, что светлое чистое имя Фрэнка будет запятнано связью с таким негодяем! Мистер Генри уверен, что все то, что уже известно об Эдварде, вполне может послужить основанием для того, чтобы Фрэнк отказался от данного тебе обещания.

Мэгги подняла свое бледное заплаканное лицо: глаза покраснели, а губы, наоборот, побелели, – и с негодованием воскликнула:

– «Мистер Генри, Мистер Генри!» Кто такой этот мистер Генри и какое отношение имеет ко мне?

Гостя поразило, как изменилось выражение обычно милого и кроткого лица Мэгги: сейчас оно было полно исступления и высокомерия, – но ради сына он готов был на все и быстро взял себя в руки.

– Мистер Генри – мой управляющий и просто честный человек, который принимает близко к сердцу все, что происходит в моей семье. Он знал, как сильно меня расстроило известие о вашей помолвке, но моя былая неприязнь к решению сына попросту ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Будь же благоразумной, дорогое дитя. Я не останусь в долгу, если ты выполнишь мою просьбу. Тебе необходимо понять, что эти