Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Что дальше?

Придумают роботов, которые будут делать за нас все, а люди разжиреют и отупеют в своей бездеятельности и низменной праздности? Кажется, я видел что-то подобное в каком-то мультфильме.

А как быть тем, кто живет искусством? Я не про этих штамповщиков медийного бреда, чья цель – бесконечный заработок; я говорю о настоящих художниках, во всех смыслах и гранях этого слова. О сломанных душах, для которых творчество – это способ самовыражения, публичная психотерапия и смысл существования. Отбери у них перо, кисточку, камеру или гитару, и жизнь начнет сыпаться, как ржавое днище престарелого автомобиля.

Конечно, найдутся и те, кто сможет адаптировать искусственный интеллект для пользы своего творчества, главное подойти с умом. Возможно, это очередной обоюдоострый меч вроде атомной энергии, опиатов или интернета. Распятьем можно забить до смерти, а топором палача тесать бревна для постройки церкви. Про саму церковь я вообще молчу.

Я так углубился в размышления, что сразу не заметил этого гонщика. Он обогнал меня справа и резко перестроился в мой ряд перед самым светофором, сверкнувшим красным светом. Еще чуть-чуть, и моя «нива» в щепки разнесла бы пластиковый бампер его черной «приоры» с надписью «Можем повторить» на заднем стекле.

Я ударил в клаксон. Гонщик просигналил в ответ. Светофор подмигнул желтым, и «приора» со свистом ринулась с места. Я дождался зеленого и спокойно поехал дальше. «Приора» то гнала на полной скорости, то резко тормозила, мельтешила в потоке машин, как пинбольный шарик, перестраивалась резко и без какой-либо необходимости то в левую, то в правую полосу, но далеко не уехала. Очередной перекресток встал у нее на пути.

Когда я подъезжал к светофору, гонщик уже истерично сигналил впередистоящей «мазде», хотя желтый свет загорелся полсекунды назад. «Мазда» торопиться не спешила, и «приора» рванула в объезд по встречке, чуть не сбив женщину, перебегавшую дорогу на последних секундах.

Спустя минут десять этой бесконечной суеты «приора» остановилась около вокзала, из нее выскочил тощий суетливый казах в черных спортивках и белой футболке, в солнцезащитных очках и с густой растительностью на подбородке. Он встал у клумбы с высохшими цветами, мимо которой спешили приезжие.

Нурбек, как потом он мне представится, непрерывно курил, кричал «Такси, такси, такси!» и матерился на какой-то гремучей смеси русского и казахского языков.

Я надел маску и перчатки, надвинул на брови кепку, которая ждала своего часа в кармашке за сиденьем, а машину оставил на стоянке через дорогу. Аккуратно обошел Нурбека, спустился в подземный переход, ведущий к поездам, и поднялся обратно.

– Сколько будет доехать до площади Куйбышева? – спросил я, озираясь по сторонам. – Говорят, это самая большая площадь в Европе, – добавил я как бы невзначай.

– И самая красивая в мире, – улыбнулся он, с глубокомысленным видом умолк, будто что-то вычисляя уме, и добавил: – Две пятьсот.

Я кое-как сдержался, чтобы не засмеяться и не плюнуть ему в лицо. До площади от вокзала примерно два километра. Пешком можно дойти минут за двадцать, на машине – добраться за пять.

– А почему так дорого? Это же недалеко, кажется, – непритворно удивился я.

Нурбек принялся быстро, сложно и витиевато объяснять, что ехать нужно через все пробки, что ближайшие дороги перекрыты на ремонт, что в центре только одностороннее движение (чушь полнейшая) и что туристов совсем нет, поэтому цены выросли.

– Но ты не переживай, братан, сейчас найдем каких-нибудь лохов. С них возьмем двушку, с тебя – пятьсот.

– Хорошо, – безрадостно ответил я.

Спустя минут пятнадцать он нашел женатую парочку предпенсионного возраста, приехавшую откуда-то с Севера к родственникам, и повез нас через весь город, нарушая всевозможные правила и подрезая других водителей. На весь маршрут нам бы потребовалось не больше получаса, чтобы забросить престарелых голубков к родственникам, а меня на площадь, но ездили мы почти час.

Было ощущение, что Нурбек просто решил покататься и громко послушать клубную музыку нулевых, а нас взял за компанию.

Я сидел спереди и заваливал его вопросами.

Нурбек, стараясь перекричать музыку и даже не думая ее убавлять, рассказывал о местных кафе и ресторанах, достопримечательностях и городских легендах, которые, похоже, выдумывал на ходу. Он поведал мне душещипательную историю о том, что приехал в Самару на стареньком «пассате» тридцатилетней выдержки, ровеснике самого Нурбека. Что пытался найти работу по душе, но в итоге застрял здесь без стабильного заработка, когда границы закрыли.

– Вот и приходится теперь перебиваться в такси, – добавил он и ударил по рулю.

– «Перебиваться», – усмехнулся я, но Нурбек не услышал из-за музыки. – А где твоя машина?

– Движок сдох, – лаконично пояснил Нурбек. – Приходится это корыто в аренду брать… – Он печально обвел рукой салон «приоры» и высадил меня чуть ли не у самого памятника Куйбышеву в центре площади.

Нурбек умчался, оставив два черных пятна от колес на горячем асфальте, а я, немного передохнув в местном скверике, зашагал обратно.

Конечно, я мог бы придушить его, когда мы остались вдвоем, а машину с телом столкнуть в озеро, но тогда пришлось бы переименовывать книгу в «Идеальное удушение», да и рисковать я больше не хотел. Разъезжать на черной тонированной «приоре» с трупом на соседнем сиденье – не лучшая идея.

Когда я добрался до своей «нивы», почти стемнело. Нурбека видно не было. Неподалеку я купил «царскую» шаурму и поехал домой.

Долго еще я сидел за столом с собачьим черепом посередине, пил черный чай с сахаром и строил планы на завтра. Осушив третью чашку, я нарисовал кружок с четырьмя пересекающимися в центре линиями и пошел спать.

Утром я ополоснулся под холодным душем, съел четыре жареных яйца, надел бежевые брюки и нелепую клетчатую рубашку с короткими рукавами, найденные в холщовом мешке «на тряпки». Затем взял внушительный советский бинокль в кожаном футляре, который пах детством, проверил набор ключей, лежавших в багажнике «нивы», и прибавил к ним отцовскую сумку с инструментами.

Когда я приехал на вокзал, Нурбека не было, но не прошло и двадцати минут, как примчалась «приора» и высадила двух симпатичных блондинок. Нурбек ушел их провожать, а вернулся только через час. Видимо, не отставал, пока те не скрылись в поезде.

Еще два часа он нервно курил, сновал из стороны в сторону и истошно, будто кот, которому наступили на лапу, зазывал приезжих на опасную и дорогостоящую экскурсию по пробкам и закоулкам Самары.

Один раз я упустил его, когда пошел перекусить сосиской в тесте и кофе «три в одном». Нурбек поймал немолодую женщину в оранжевом костюме-тройке, чуть ли не силой затолкал в машину