Сегамегадрайв - Сергей Дедович

его взять трёхлитровую банку экстази. И дня не успели погалдеть — стальные клешни закона сомкнулись на их нежных шеях: легавые пасли барыгу. Безнаказов отсидел три года в лагере на танковом заводе близ Нижнего Тагила. Делал запчасти для танков — тоже своего рода скульптуры.

* * *

Расставшись с Амалией Михайловной, я ушёл в полный раздрай: стал проектной шлюхой, открытой ко всему, лишь бы ни на мгновение не оставаться наедине с собой. Меня позвали строить музыкальную студию на Галерной. Были ещё какие-то проекты. Все мои действия имели смысл только в будущем. Всё копилось, чтобы в итоге, когда-то потом, сочиниться в мою новую жизнь, и я был еле жив лишь благодаря этому.

Гус посуетился, и киностудия Лендок дала нам помещение, в котором раньше находился блядушник солиста группы «Ленингранж». Нормальный такой, с душем, баром, хорошей мебелью. Теперь мы делали события там. Было обидно за Голдфингера, что он не дождался этого времени. Он вкидывал деньги, верил в людей, а они в него нет, и его это сломало. Оставалось совсем немного, чтобы взять эту невыносимо крутую вершину.

Голдфингер перестал выходить на связь с кем-либо из нашего круга общения. Видимо, решил оставить своё прошлое в дальнем чёрном ящике сознания и начать новую жизнь. Но я был в нём уверен на все существующие проценты. Такой человек не пропадёт.

Я был в экстразапое. Жил по впискам. Спал на кухне у брата. Ночевал в музыкальной студии на Галерной, укрывшись занавеской. Мне было неважно. У меня постоянно откуда-то брался кокс. И была доска. В такой ситуации ничего больше и не нужно.

В студии на Галерной мы проводили и первые тесты PSYNA на людях — к счастью, видеодокументы не сохранились. Могу сказать одно: PSYNA дала нам всем свободу быть собой, без страха осуждения и превосходства, без зависимости от чужого мнения и дьявольской псевдопасторали, в который мы погрязли как общество. Мы чувствовали катарсические волны, как птицы чувствуют магнитные поля. Мы бросали вызов фашизму гармонии. Но если бы видеозапись посмотрели начинающие испытывать разрушительную абстиненцию без еженедельных запретов белоручки Росинтригнадзора или медиумы из центров принятия решений ФБС, она бы их встревожила, как и любое проявление вневременной транссущности в законтролированном вдоль и поперёк мире купи-продай-служи-умри.

* * *

Дана была нормикс-юристочка с загадочным магнетизмом змеи Нила. Заядлая трахальщица боссов. Четыре года встречалась с губернатором, а когда они расстались, то вышла на новый уровень: стала встречаться со мной. Это была какая-то вечеринка, я метаиронически спросил: Одна тут отдыхаешь? Дана ответила: «Ты отдыхаешь. Я не устала».

Дана была крутая. Она была самой красивой на всех моих событиях. Покачивая бёдрами, шагала в вечное царство. Я чувствовал себя соответствующе. Дана говорила, что я наиболее странный человек в её жизни. Её заводила моя откровенная примитивность. В мультивещественном угаре, через лайкру изнеживая межножье Даны, я шептал: Я, блядь, сделаю, всё. В оке бури сексуального напряжения Дана спрашивала: Для чего? Я отвечал: Для всего, блядь! Чем страшно её раззадоривал, после чего ебал на кухонных столах, подоконниках, стиральных машинах, в парках культуры и отдыха, в парадных и на капотах машин — в общем, везде, где её никак не мог выебать губернатор или другие скучные любовнички в хороших костюмах, и так и сяк и ногу на косяк. Многие женщины ищут того, кто наконец не займётся с ними любовью, а выебет. Нет, правда, секс — это, конечно, хорошо, но вы пробовали еблю? Это шесть звёзд из пяти.

Дана хорошо зарабатывала. Меня это устраивало, ведь я больше не мог позволить себе встречаться с девушкой, которая в какие-то моменты не может меня содержать — ни для кого из нас двоих это не было бы удобно. Дана поселила меня в отель возле Лендока.

На Лендоке мы возвели на царство академическую анархию — стали продвигать классическую музыку. Выступали Пётр Ли и его «Оркестр Рестлинга». Просвещённый русский кореец, Ли познакомил меня с толковыми людьми. Мы с ним сделали мероприятие в «Пальмах»: квинтет «Сон Мендельсона», сюита в трёх действиях, перформанс со скульптором и тремя актёрами. Полный зал, публика страшно довольна. Такое внимание аудитории заставило меня снова начать каждый раз усложнять программу событий. А в этом я всегда любил хватить лишку. Мой товарищ, который всегда говорил мне правильные вещи, как-то сказал: Нагой, может, ты перестанешь вечно повышать градус, а задашь сперва какую-то адекватную планку, а потом уже будешь понемногу накидывать? Я его не слушал. Вечно повышать градус представлялось мне оптимальной тактикой.

Объяснить батьку, чем я занимаюсь, я не мог много лет. Но возможность наконец представилась. Он сразу понял, чем я занимаюсь, когда увидел моё фото с Михалом Шацем[11]. Фото было сделано в Комарово, в ресторане Бахи, с которым мы делали мероприятие на Лендоке. Баха сказал: Нагой, еда, бар — всё твоё, бери что хочешь, сколько хочешь. О как же я нахуярился! Я заказывал еду всем, кто там был. Они только заходят, а я уже говорю: Несите им еды! В конце мы пили водку, стоя вокруг костра, и там был Михаил Шац, у которого в глазах от этого всего были полыхающие камины. Михаил не был готов к общению со мной. Когда я рассказывал, что творилось вчера на Лендоке, он молча смотрел и пил. Но сфотографироваться со мной для батька не отказался.

Кто-то вызвал мне такси, я сказал адрес, куда мне нужно: Васильевский остров, Наличная, 6. Через час таксист разбудил меня и сказал: Приехали, Наличная, 6. Я поднял голову и увидел, что мы стоим в середине какого-то поля. Внимательно обозрев ландшафт, я сказал: Это не Наличная, 6. Таксист настаивал: Это Наличная, 6, вот навигатор показывает. Я отвечал: Тогда мне нужна другая Наличная, 6. Таксист был непреклонен, и мне пришлось выйти. Спать в поле мне понравилось. Только просыпаться было трудно.

* * *

Почему я так хотел попасть на Наличную, 6? По этому адресу был наш новый дом — прямо между звукозаписывающей студией «Космос» и посольством Чили. Поэтому мы называли наше жилище «Посольство Чила». К тому моменту мы уже сделали сайт, онлайн-сообщество и прочее, что говорило о нас как о могущественной организации и профсоюзе креативных пролетариев. Это сработало, и нам принесли вариант снять этот двухэтажный бетонный цветок за каких-то шестьдесят кусков в месяц — с нас внутренний демонтаж и ремонт.