Сегамегадрайв - Сергей Дедович

Потом мне и это надоело, и я перестал ходить в душ. Вскоре случилась вспышка. Когда я пришёл в себя от солнечного удара, то открыл глаза и почувствовал, что у меня кто-то ползает по яйцам. Я осознал себя лежащим на муравейнике. Пацаны стояли передо мной. Док вскричал: Он живой, всё нормально! Я вскочил, опять упал, начал стаскивать с себя одежду, путаясь в ней, вытряхивая отовсюду кусавших меня муравьёв. Парни кричали: «Хорош!.. Хорош!..»

Когда я отсыпался после этой пьянки, мне приснился длинный реалистичный сон о смерти батька. Это было очень плохо.

* * *

Я позвонил батьку и сказал: «Авва, отче. Я в Нижнем. Давай тусить. Давай общаться как отец и сын. Давай поиграем в эту игру». Он согласился. Но у нас так и не получилось. Батьку было просто лень этим заниматься. И мне тоже.

Я был на смене в Благо Наго, и мне пришла СМС от батька: «Сегодня буду спать на Бекетова на диване». Я понял, что он, вероятно, поругался со своей женщиной. Закончив смену, я на острие прикола залетел домой, разбудил батька, включил на беспроводной колонке что-то из шестидесятой психоделии. Спустился в круглосуточный магазин, взял там пива и водки. Нормальной какой-то водки — даже акцизная марка была.

Мы пили с батьком. Как выяснилось, он уже был слегка убранный, и водка хорошо зашла ему на старые дрожжи. Я задавал ему неудобные вопросы. Я говорил: Ты же понимаешь, что ты проебался? Батёк отвечал: Да, я немного проебался. Я говорил: Ты не немного проебался, ты лет на десять проебался.

Батёк вёл очень пассивный образ жизни. А для меня это было самое страшное, что можно представить. Тебя спрашивают, как дела, а ты отвечаешь что-то вроде «да нормально», или «по-старому», или «потихоньку». Это ужас, тепловая смерть. Ты при жизни умер и попал в лимб с социальным пакетом.

Было семь утра, когда батёк сказал мне, что переживает только о трёх вещах: чтобы я не курил спайс, не трахал малолеток и чтобы меня не посадили в тюрьму. Я сказал: Ладно. И запалил косой. Я сказал батьку: «Хочешь? Тебя разъебёт как мразь». Он сказал: Да, я старый, меня разъебёт. И не стал со мной курить. Может, и к лучшему. Словил бы ещё бледного. Батёк лёг спать. А потом и я. Это был наш единственный откровенный разговор за всю жизнь.

* * *

Мне позвонил Кирилл из «Кудреёбов». Уже два года он жил в американском Нижнем Новгороде — Нью-Йорке. Кирилл рассказал, что намеревается делать там выставку в галерее Doors и предложил мне спродюсировать её удалённо.

Я почему-то согласился делать это, параллельно работая в Благо Наго. Кудреёбы были ушлые ребята. Но к тому моменту они уже превратились в уставших ребят, которые просто куют деньги, а не выёбываются так, как раньше. Их бывшие коллеги открыли свои студии красоты, такие как «Плохие космы». Позже я слышал, что «Кудреёбы» отжали «Плохие космы», прибегнув к рэкету. Короче, не сомневайтесь, трихологическая мафия в случае чего подровняет вам кончики, а то и побреет наголо.

Мало того что я согласился продюсировать выставку, мне в голову пришла блестящая, как хрен кита, идея платить своими деньгами моушн-дизайнерам прежде, чем я получу аванс. Сумма вышла крутая. Денег мне перестало хватать на что-либо, но «Кудреёбы» с авансом не торопились.

* * *

Благонаговские рок и металл оглашали городские раскопки. Мне нужно было ехать в Петербург по делам нью-йоркской выставки — грешным делом мне уже начинало казаться, что и она приурочена к восьмисотлетию Нижнего Новгорода. Но вокруг меня кипела Россия. Когда я проезжал в маршрутке мимо Советской площади, там стояла сцена, и на ней перед всем городом выступала группа «Уматурман». Вокруг долбили асфальт и вытаскивали из-под него ржавые трубы. Прямо на моих глазах возле сцены начал бить фонтан говна высотой с трёхэтажку.

На другой улице маршрутка не смогла проехать: рабочие устроили пикет и перекрыли дорогу. Хотели привлечь внимание к тому, что их бригадиры не платили им уже три месяца. Предводитель рабочих кричал: «Если не заплатите, вам пизда!» Переполненная маршрутка наблюдала всеми глазами. Росла пробка. При мне вечно происходит что-то подобное. Какие силы избрали меня для этого? Хотелось бы знать.

* * *

Петербург. Каждый раз я приезжал сюда как будто с другого материка. Густой и наваристый серый ритм и погрязшие в нём люди, которые не знают, что такое деньги. Порой хотят узнать, но что-то им мешает. Петербург не раз взъебал меня по-отцовски. Знаю, формулировка сомнительная, но иначе не сказать.

В Петербурге Вархаммер и его напарник уже неделю сутками без сна и продыха монтируют контент для выставки в Нью-Йорке. Я приехал за сутки до того, как работу нужно сдавать. Они двое уже едва ощущают действительность, их нервные системы взбиты и высушены. Вархаммер засыпает за компьютером, его напарник говорит мне прямым текстом: «Я ни хуя не понимаю». Мне приходится самому на месте учиться пользоваться 'Adobe After Effects' и помогать им.

Не знаю, почему и как, но мы успели. В Нью-Йорке в день открытия выставки был сильный ливень. Пришло мало людей. Наши невообразимые усилия пошли насмарку. Узнав об этом, я воскликнул: «Да! Это медиарабы!» Так появилось название сообщества. Всё, что связано с диджитал-артом, — это просто божественная комедия. Я знал много людей из крупных компаний, кто этим занимался. Все они делали проекты на полнейшей жести, не щадя себя и окружающих. Медиарабы — иначе не сказать.

Я понял, что мне нужно отдохнуть. Хотя бы недели две. С момента решения отдохнуть прошло не более пяти часов, прежде чем я встретил на Кирочной улице Настю Деточкину, петербургско-чикагскую художницу с еврейскими корнями. Я делал ей выставку пару лет назад. Не хочу ли я помочь ей с новой выставкой? Конечно же, хочу. Выставка «Лапочность»? Конечно хочу, Настя, самоочевидно, изнемогаю от желания.

* * *

Мы приезжаем в трёхэтажный особняк на канале Грибоедова. Домишко как из «Петербурга» Андрея Белого. Один из первых в городе. Заказчик подарил его женщине, которая занималась театром. Она делала там закрытые представления: всю дорогу, куда ни глянь,