Сегамегадрайв - Сергей Дедович

медиавирус был использован, чтобы зомбировать правительство, а через него и граждан Луркотии, вследствие чего те захотели полакомиться мозгами русскоязычного населения Луркотии, сосредоточенного преимущественно в тех её регионах, что прилегают к российской границе. Медиазомби были запрограммированы создателями вируса на то, что мозги русскоговорящих людей наиболее питательны и вкусны. Прилежащие к России луркотские регионы много лет держали оборону против зомби силами народного ополчения, лидеры которого в итоге объявили эти регионы независимыми от Луркотии республиками. И вот наконец правительство России с помощью референдума приняло решение взять эти независимые республики в состав государства и командировало сборную России по войне в некогда дружественную

Луркотию — так и началась война с зомби.

Всё это было похоже скорее на сюжет видеоигры, чем на привычную реальность. Вопросов была масса. Кто использовал медиавирус, чтобы зомбировать правительство Луркотии? Зачем этому кому-то нужно было настраивать луркотов против русских? Почему международная общественность не поверила в то, что луркоты стали медиазомби? Почему и в России многие не поверили в то, что луркоты стали медиазомби, почему вышли на митинги, сели в тюрьмы, покинули страну, испытали на себе всевозможную немилость государства? В любом случае я считал, что зомбировать кого-либо посредством медиа или любым другим способом — бесчеловечно. Бесчеловечно и несправедливо с помощью хитрости, денег, устрашения, психологических уловок, искажения фактов или содержащего всё это медиавируса превращать наивных граждан в зомбомашины пропаганды и убийства. Кажется, все это понимают, но время от времени кто-то снова и снова это делает. Уверен, что занимаются этим люди чрезвычайно взрослые. Чтобы прекратить это безобразие, мы должны привести к власти детей — не жестоких подростков, а именно детей, живущих в мире гормонального пресыщения и свойственной ему безграничной любви (впрочем, щедро сдобренной эмоциональной неустойчивостью).

Сама идея войны мне всегда представлялась странной. Но в конце концов я рассудил: каждый здесь по своим причинам, странным для прочих. Воюющий умом впускает в ум невиданные сущности посредством химического влияния на мозг и не жалеет ум. Воюющий телом идёт в бой, не боясь остаться без конечностей или укусить пулю. Где-то в параллельной реальности законодательно изжито международное насилие, зато повсеместно идут легальные психоделические исследования. А у нас так.

Вскоре после начала войны с зомби в Манеже запретили примерно всё. Трижды мы предлагали им сотрудничество, и трижды они нам отказывали без каких-либо внятных аргументов. Я хотел исправить то, что они натворили, — однако мне не давали ни малейшего шанса.

Та выставка в Манеже не понравилась мне настолько, что я стал троллить их на городском уровне. Мы расклеили афиши нашего мероприятия с такими же распечатанными на 3D-принтере фигурами и дополненной реальностью — только профессионально выполненной. В Благо Наго даже на камине была дополненная реальность. Просто об этом никто не знал.

Мне всегда хотелось, чтобы дополненная реальность была не такой, чтобы ловить там покемонов, а такой, чтобы избавить нас от лишнего визуального шума. Чтобы мы видели городскую архитектуру без проклятой рекламы и безвкусных вывесок. А вот если тебе нужен сапожник, то ты можешь зайти в дополненную реальность и найти его информационный стенд. Нам до этого пока далеко.

* * *

Мероприятие бренда одежды «Горгона» в арт-кластере «Флигель» на улице Восстания. Я организую поставку баночного пива. Вот телефон чувака, говорили они, позвони, всё схвачено. Звоню, говорю: Мне нужно четыреста банок пива за три дня. Отвечают: Это много. Я говорю: Вы же пивоварня, я думал, для вас и тысяча мало. Скрипя зубами, выдали двести банок. Это временно спасло ситуацию.

С событиями вот какая штука: ты часто уже в процессе узнаёшь, для кого они. Конкретно то оказалось для меня. На второй день я раздавал пиво бесплатно. Как малину собирают — одну в корзинку, вторую в рот. После мы пошли в галерею одного художника, который продавал картины по три куска евро за штуку. Стали пить водку. Я написал своей подруге: Забери меня, пожалуйста, иначе я здесь просто ёбнусь.

Я проснулся в комнате её брата и долго не мог понять, где нахожусь. С завистливой укоризной на меня смотрел портрет Есенина. Это было похмелье-3000. Тогда я спросил себя: Почему уже девять лет я делаю это в Петербурге? И не нашёл ответа.

* * *

Мне позвонил чувак из Нижнего Новгорода и предложил сделать выставку на открытии новой галереи в арт-кластере. Хочу ли я? Конечно, хочу, засылай аванс. После «Кудреёбов» я без аванса и пальцем о палец не хлопотал.

Это был мой первый визит в Нижний Новгород со времён его восьмисотлетия. Там стало хорошо. Всё цвело и пахло. Новая площадка тоже порадовала. Я написал мастер-план не только для галереи, но и для всего кластера. Трёхдневное открытие? Конечно, погнали. Однодневные и двухдневные открытия уже давно не котируются. Закрываем гостей в кластере на три дня: лекции, музыка, пиво, галерея, пусть развлекаются. Арендуем всё в мире. В числе прочего берём в аренду у Министерства культуры двенадцать огромных плазменных телевизоров.

Вот только когда пошёл разговор про деньги, взрослые мужики, у которых есть галерея, стали включать дураков. Когда я назвал итоговую сумму, они сказали: Это не по-христиански, мы не понимаем, за что должны столько платить. НиНо в этом отношении ещё тяжелее Петербурга: если хочешь сделать что-то крутое и некоммерческое, ты просто автоматически отправляешься на хуй. В лучшем случае получится кривая ссаная поебень на пять человек. Но я был уже на опыте и объяснил, что вложения денег отобьются, потому что мероприятие — это пиар. В конце концов они согласились.

Ходил слушок, что на событие едут Иван да Марья, чтобы его сорвать и ещё раз обличить меня в том, что я аферист. До чего же они тупые, если это так, думал я. Насколько их эго ослабляет их. Насколько они готовы плодить хуйню, вместо того чтобы заняться чем-то полезным.

Параллельно в планетарии Нижнего Новгорода шёл ЦИПР — «Цифровая индустрия промышленной России» — крупное официальное мероприятие. Съехалось пол-Москвы. Меня туда зачем-то стали прочить в спикеры. Я согласился из соображения: Мы русские, бог с нами.

* * *

Планетарий номер один, что в парке «Швейцария». Делаем фестиваль. Арендуем двор. От планетария управляющая Вика. Ничего такая увертюрщица. Чуть-чуть в теле, но рот и губы очень хорошие. Понимаю, что с этим надо что-то делать. Предлагаю Вике провести в планетарии лекцию, приуроченную к нашей выставке: позовём местных художников, а московских и петербургских подключим