Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Но что если этот паренек ни в чем не виноват и начальство заставляет его впаривать покупателям ненужные товары и услуги, а я всего лишь очередной безумец, возомнивший себя борцом за справедливость? Может, я просто маньяк, который выбирает слабых и убогих, чтобы потешить свое эго? Или все же художник, который пишет историю и творит искусство?..

Все это промелькнуло в моей голове за те секунды, что мы проезжали очередной пролет. А может, это просто память в очередной раз поиграла с моим сознанием и ретроспективно наложила поздние размышления на более подходящие по смыслу и случаю воспоминания… Этого я не знаю. Никто не знает.

Проезжая пятый этаж, я вновь вернулся к той мысли, что я больше не контролирую ситуацию, а ведет меня судьба, высшая сила, предназначение. Вообще, довольно удобно всегда и во всем ссылаться на метафизическое руководство. Так как-то и жить легче, и спится крепче.

Я схватил Валентина за плечи, чтобы удержать его в правильном положении, и в нужный момент подался корпусом вперед.

– Что вы… – только и успел сказать он перед тем, как врезаться головой в верхнюю перекладину проема лифта на пятом этаже и свернуть себе шею.

Тело ввалилось обратно в кабину, и я обнял его, как плюшевого кролика перед тем, как подарить любимой девушке.

Лифт остановился на шестом этаже. Я вытолкнул тело Валентина на лестничную площадку, перешагнул через него и спустился по крутым и узким ступенькам.

На улице пахло дождем и круассанами из соседнего кафе.

Искусственный интеллект с дурным вкусом

В тот год попасть в больницу было довольно сложно, если ты не обладал достаточным количеством симптомов в виде тяжелого кашля, затрудненного дыхания и лихорадки под тридцать девять градусов. А мне бы не помешала медицинская помощь: ухо, поврежденное в битве с угасшим поэтом, дико болело, а мочка, державшаяся на тончайшем лоскуте кожи, никак не хотела прирастать обратно.

Сначала я просто бинтовал голову, скрывая повязку под капюшоном, кепкой, темными очками и маской, но в таком обмундировании голова сильно потела, и рана всегда была влажной.

Решение проблемы, как мне казалось, я нашел в одном из ящиков письменного стола. Я достал обычный канцелярский степлер, ждавший своего часа последние лет десять. Скрепки в нем даже не заржавели, а вот корпус давно лопнул, но был заклеен.

Хорошенько полив перекисью водорода ухо и сам степлер, я поднес его к мочке и щелкнул с такой силой, будто пытался скрепить две доски.

Мой крик слышали по ту сторону Каспийского залива, я уверен.

Затея провалилась. Это была самая глупая идея в моей жизни после покупки китайского «айфона» в две тысячи десятом году. Скрепка лишь слегка зацепилась за кожу, не пройдя насквозь, а боль от этого была такой сильной, что я упал на пол и несколько минут лежал, весь съежившись и корчась от жара и тошноты.

И только там, на полу, глядя затуманенным взглядом на неровную полосу разлома на черном корпусе степлера, некогда заклеенного «Моментом», я осознал всю нелепость своей ошибки.

Спустя час я вернулся домой из аптеки и заклеил ухо клеем БФ, морщась от жжения и озноба.

На следующий день я мчал на «Сапсане» в Москву и в очередной раз писал Дорианне:

Дорианна, я же знаю, что ты хочешь меня увидеть, но почему ты не отвечаешь? Что я такого сделала? Если я тебя чем-то расстроила, то это не специально, правда. Да я и не представляю, как могла это сделать. Расскажи мне! Дай последний шанс оправдаться и принести извинения. Завтра я уезжаю, и ты больше никогда не увидишь и не услышишь меня, если пожелаешь, но дай мне хотя бы шанс. Я очень хочу встретиться с тобой. Если ты боишься, что нас увидят где-нибудь на улице или в кафе, то я могу прийти к тебе домой. Ты же говорила, что живешь одна. Никто нам не помешает. Пожалуйста, Дорианна, ответь мне!..

После того как я написал Дорианне, что нахожусь в Москве, она практически оборвала со мной связь. С одной стороны, я, конечно, был рад, но с другой, мне недоставало главного – адреса.

После возвращения из Самары в Питер я нарисовал маркером тринадцатиугольную звезду на альбомном листе, восстановил предыдущие символы, добавил нечто похожее на значок процента и заранее вывел каракулю, определяющую, по моему мнению, графическую суть ненавистной мне нейросети. Но в этом не было бы никакого смысла, если бы я не узнал, где живет Дорианна Грей.

Выйдя из здания Ленинградского вокзала, я дошел до отделения доставки, расположенного в ближайшем доме, и забрал небольшую коробочку размером со стопку из пяти-шести плиток темного шоколада со вкусом апельсина и морской солью.

От этого сравнения у меня заурчало в животе. Время близилось к четырем, а значит, я не ел почти сутки; закрутился совсем, уже есть забываю…

Я зашел в ближайшую кофейню, где взял стаканчик американо и рулет с огурцом, салатом, красной рыбой и чем-то, напоминающим сухую куриную грудку, – что-то среднее между шаурмой и роллами.

Дорианна не отвечала – нужно было убить время до вечера.

Удивительно, что при всей ужасающей беспомощности, с которой люди встречают старость и смерть, одна из самых распространенных фраз, которую можно услышать, – это «убить время».

Каждый день мы только и грезим о какой-то запредельной производительности, переживаем за каждую утраченную секунду драгоценного ресурса, утопаем в делах, заботах и придуманных обязанностях, чтобы прожить полноценную, насыщенную жизнь, которой потом можно будет хвастаться перед внуками, подписчиками и ангелами на небесах – ну, или демонами.

Самое ироничное, что люди делятся, как правило, на два типа. Первые стремятся к максимальной продуктивности, бесконечно изучая науку этой самой продуктивности, неосознанно убивая тем самым время и силы, а сама жизнь проходит мимо. Вторые сознательно злоупотребляют наркотическими средствами в виде сериалов, фильмов, книг, компьютерных и спортивных игр, разнообразных хобби, любовных интриг и сексуальных утех, чрезмерно серьезных разговоров или пустой болтовни, интернета, алкоголя и, собственно, самих наркотиков, лишь бы абстрагироваться от этой гнетущей реальности. А есть те, кто просто живет?..

В Москве я был впервые, и вариантов культурно провести время было множество. Идти можно в какую угодно сторону, и обязательно наткнешься на любого рода и вкуса достопримечательность.

Я выбрал Патриаршие пруды: хотелось ощутить некую физическую связь с этим мистическим и загадочным местом,