Идеальное преступление - Никита Фред Декс

тем выше скорость. Наши современные паркетные доски в том мире максимум на пару метров от земли поднялись бы. Потом я оказался в темном подвале, где отстреливался из двух револьверов от зомби, и там появилась ты. Ты оказалась первородным вампиром – альфой среди своих сородичей. И ты выбрала меня, чтобы спасти от злобных зомби. Ты то ли закричала, то ли зашипела, как кошка, и все мертвяки рассыпались в прах. Потом ты меня укусила в шею, и я проснулась. Это было волшебно…

Дорианна писала мне каждый день с утра до вечера без остановки. В какой-то момент мне стало казаться, что отвечать на ее сообщения стало моей работой. Впрочем, сам я писал мало. В основном читал. Дорианна в деталях рассказывала свои сны, фильмы и сериалы, которые смотрела накануне, распорядок дня, меню своих завтраков, обедов, ужинов и перекусов. Я узнал, что Дорианна очень любит фитнес и сначала очень расстроилась, когда закрылись все спортивные комплексы. Но вскоре она запаслась всем необходимым: небольшими гантелями, резинками для приседаний, ковриком для йоги, велотренажером, набором круглых резиновых эспандеров и непонятной шарообразной штукой, которую нужно крутить в руке.

Дорианна рассказала, что живет одна, но до последнего не открывала своего местоположения. Она интересовалась, где я живу, но и я не торопился с ответом. Она периодически просила скинуть ссылки на мои соцсети. Я создал закрытый профиль и поставил на аватар ту же фотографию, что и на LitMet. Дорианна не стала добавляться в друзья, но все же попросила несколько фото. Я отыскал в сети другие фотографии девушки, образ которой примерил на себя, и отправил парочку: на первой она стояла в каком-то парке, а на второй – рядом со стеной, на которой был нарисован Цой.

«Так ты тоже из Москвы?» – тут же написала мне Дорианна.

Выяснилось, что на первой фотографии девушка была на Патриарших прудах, а на второй – на Арбате.

«Я здесь проездом всего на неделю и очень хотела бы встретиться», – ответил я.

Оставалось узнать адрес Дорианны и на поезде умчаться в Москву. Но перед этим необходимо было провернуть еще пару дел.

Я записался к психотерапевту на субботу на семь вечера и отправился на велопрогулку по залитому солнцем Питеру.

Многие считают Санкт-Петербург столицей дождя, тумана и холода. Да, так и есть. Но и ясные дни бывают тут не намного реже, чем в той же Самаре. Просто кажется, что солнце хуже греет из-за бесконечных ветров, дующих одновременно со всех сторон.

Вот и сегодня, несмотря на обмундирование курьера поверх плотной олимпийки, у меня было ощущение, что ледяной вихрь просачивается в мое нутро на каком-то молекулярном уровне, хотя голову припекало.

Я проехал Васильевский остров и половину Петроградки, остановившись около торгового центра «Чкаловский», но не обнаружил там того, кого искал. На следующий день поездка тоже не дала результатов.

Наступила суббота. Утром я домчал до «Чкаловского» и наконец-то увидел этого тощего паренька в белой рубашке и красном галстуке. Валентин ждал меня, сам того не зная.

Весь день я нервно бродил по квартире и репетировал, что скажу психотерапевту. Боялся показаться неубедительным. Вечером я уже сидел в неуютном маленьком кабинете на первом этаже кирпичной пятиэтажки неподалеку от метро «Выборгская».

– Что вас беспокоит? – спросил крепкий джентльмен в сером костюме-тройке, белой рубашке и с золотыми часами на левой руке. Напоминал он итальянского мафиози.

– Не знаю, – ответил я, не глядя на доктора.

– А зачем пришли? – спросил он с мерзкой надменной улыбкой.

– Потому что чувствую себя не очень.

– А что именно чувствуете? – Он хлебнул воды из бокала для виски.

– Не знаю, – повторил я.

Так продолжалось минут десять, после чего я все же объяснил, что раньше всегда был веселым и жизнерадостным, но после того, как начался карантин и всех отправили по домам, меня в том числе, я заметно изменился.

– Сначала все было хорошо, – начал я, стараясь выглядеть как двоечник, которого оставили после занятий. – Раньше я много времени проводил на работе и почти не виделся с женой и детьми. Но потом, когда меня сначала отправили на карантин, а потом и вовсе уволили, я стал постоянно раздражаться. Каждый раз, когда младшая дочь запрыгивает мне на колени, я хочу спихнуть ее, да посильнее, чтобы она ударилась об пол. Не подумайте, я люблю Вику, – продолжал я выдуманную и заученную дома легенду, – но сейчас мне тяжело находиться с ней просто в одной комнате. Ее возгласы, смех и мультики, которые она смотрит, будто режут меня. Меня бросает в жар от любого шума. У меня словно останавливается дыхание каждый раз, когда Юра, старший сын, просит меня помочь ему с уроками. А когда жена предлагает, как лучше распределить бюджет, мне вообще хочется забраться под кровать или толстый тяжеленный матрас и лежать там во мраке, тишине и прохладе. Я не хочу быть дома, мне там плохо. Но и делать я ничего не могу. Даже просто прогуляться до магазина невероятно сложно, не говоря уже о поиске работы. Я устал, доктор…

Я готовился к тому, что психотерапевт будет задавать множество вопросов, назначит какие-нибудь анализы, выдаст тест на тысячу пунктов, примется перебирать все возможные расстройства… Но то ли он куда-то очень торопился, а я у него был последним, то ли не особо заинтересовался моим случаем или просто не слишком стремился мне помочь, а может, считал себя профессионалом, способным поставить диагноз с первого взгляда… Короче, он закончил прием на двадцать минут раньше без лишних церемоний.

– СТДР8, – процедил тихо доктор-мафиози, постукивая ручкой по столу. – Болели недавно?

– Да, где-то с месяц назад, но анализы не сдавал, – ответил я с виноватой улыбкой.

– Алкоголь часто употребляете?

– Раньше – да. Сейчас не пью. Уже недели две.

– А с лицом что? – указал он на мои синяки (которые, впрочем, почти поблекли) и заклеенное ухо.

– Упал, – почти не соврал я. – Несколько дней назад просто так, ни с того ни с сего, стало трудно дышать, голова загудела, руки скрючило. Дома никого не было – я, видимо, потерял сознание и рухнул на стол с посудой. Несколько часов из жизни вылетели.

– Понятно, – произнес он и достал из стола бланк. – Похоже на смешанное тревожно-депрессивное расстройство на фоне увольнения, болезни и продолжительного абстинентного синдрома…

– Какого синдрома? – перебил я.

– Абстинентного. Так в профессиональных кругах называется похмелье.

– Так столько времени прошло, – удивился я. – Похмелье пару дней длится.

– Похмелье – да, а абстинентный синдром может тянуться гораздо дольше, – глубоко вздохнул он.

– Вы