Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Я обрадовался. Думал, пришло время настоящей литературы! Думал, раз меня будет публиковать крупное издательство, то можно расширять круг читателей. Я отправил главному редактору первые три книги, но получил отказ. «Неформат», – сказали они и предложили заключить договор на двадцать книг в том же стиле, что и активно продающиеся на LitMet. Я отказался. Это дерьмо и без них отлично продается.

Оскар снова вырубился, а я аккуратно, все так же в перчатках, пошарил по ящикам и нашел то, что искал, – блокнот и шариковую ручку. Там же лежал паспорт, довольно унылый и пустой.

– Я знаю, каково это, когда твой труд не ценят. Я сам прошел через такое, – произнес я мягко, действительно сочувствуя Оскару, и протянул ему блокнот. – И знаю, как одиноко порой бывает людям вроде нас с тобой. Мы держим всю накопившуюся злость в себе, заливаем боль алкоголем, убиваем время тупой рефлексией. Но иногда стоит выговориться, и становится легче. Попробуй. Это отличный метод. Просто напиши все, что ты думаешь об этом мире, все, что накипело, что не дает тебе покоя.

Оскар зажал ручку между указательным и средним пальцем и засунул ее в рот, будто сигарету, – пришлось легким ударом по щеке донести до него, что чернила должны оказаться на бумаге, а не в желудке или в легких.

– Вспомни, как они говорили, что твое творчество – неформат. Это все равно что сказать: «Твое творчество помои, ты бездарность и пишешь полное дерьмо. Твои книги никто не читает, потому что ими можно только зад подтирать. Они сгодятся только в виде туалетной бумаги в сельском сортире. Ты прожил жизнь зря. Ты никому не нужен. Ты мусор. Тебя надо сжечь, забить камнями, спрятать в ящик и никогда не доставать. Ты ошибка природы. А книги твои – пустословие и бред. Тебе никогда не стать настоящим писателем».

– Тварь! – закричал Оскар и швырнул блокнот в противоположную стену. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

– Хорошо, – произнес я с улыбкой, – а теперь вырази это на бумаге. Опиши все, что ты думаешь о них. Представь, что они это прочтут. Пусть они все узнают и наконец-то поймут.

Оскар уже находился в другой реальности, но я точно знал: на последний подвиг он все-таки способен.

– Они убили в тебе писателя! – воскликнул я, подняв блокнот и протягивая его Оскару. – Они заставили тебя страдать! Они растоптали твою гордость, веру в себя и все мечты. Они сломали твое будущее, украли прошлое и отравили настоящее. Они вокруг! Они хотят твоей смерти! Но если в тебе осталась хоть маленькая частица истинного творца, если ты все еще способен сопротивляться – пиши. Пиши, Оскар!

И Оскар начал писать. Криво, размашисто, сбивчиво:

Мрази мрази мрази ненавижу вас всех вы просто подлое стадо никчемных бездарей вы делаете вид что творите искусство но на самом деле вы просто игроманы (тут, видимо, он имел в виду «графоманы») твари бездари вы стадо тупоголовых зомби вы хотите всех заразить вы вы выыыы… (Здесь он потерял мысль и просто распорол несколько страниц ручкой.)

– Конструктивнее, пожалуйста, – тихо произнес я. – Не отвлекайся от сути. Пиши.

Вы паразиты сосущие деньги мысли извилины и кровь из головы читателей вы не умеете делать что-то новое вы можете только перерабатывать испражнения друг друга вы как собаки пожирающие свое дерьмо испражнения испражнений вы заставили меня это делать вы ввели меня в свою секту вы забрали мой разум и сделали таким же как вы вы убили меня убили уби…

Оскар снова поник. Я перечитал получившуюся записку, идеально подходящую на роль предсмертной, и шлепнул Оскара блокнотом по щеке.

– Знаешь, Оскар, – начал я, когда он очнулся, – если бы ты хотя бы верил… Если бы тебе нравилось то, чем ты занимаешься! Если бы ты вдохновлялся, воодушевлялся и гордился тем, что выпускаешь на литературный рынок. Если бы ты писал сам, то, скорее всего, я бы просто разбил тебе лицо, переломал все пальцы на руках, вызвал скорую и исчез из твоей жизни. Но ты же сам ненавидишь все это! Ты давно растерял потенциал, талант и желание писать. Так зачем ты живешь? Для чего все это? Чтобы зарабатывать? Есть хорошую качественную еду? Пить вкусные соки и дорогой алкоголь? Ездить на шикарной машине? В чем смысл? Ты живешь, чтобы жить, есть, спать, дышать, испражняться. Чем ты отличаешься от простейшего организма? Ты хоть раз путешествовал по стране или за границу? Выезжал за пределы Москвы? Двигался хоть куда-нибудь?

– Нет, – виновато ответил Оскар.

– Нет, – повторил я. – У тебя нет ни жены, ни детей, ни желания что-либо менять. Всю жизнь ты провел в этой квартире. Да, я полистал твой паспорт, поэтому знаю, что говорю. Все, что у тебя есть, – это дешевые романы, которые за тебя написал искусственный интеллект с отвратительным вкусом, да привычки и хобби, навязанные современными блогерами, инфлюэнсерами и прочими имитаторами шикарной жизни. Так зачем оно все? Может, пора заканчивать?

– Я не хочу, – протянул Оскар, морщась то ли от тошноты, то ли от судорог тихого плача.

– Чего ты не хочешь, Оскар?

– Не хочу умирать.

– А кто сказал, что ты умрешь? Ты просто отправишься в лучший мир. В один из тех миров, где есть магия, сильные демоны, брутальные вампиры, сексуальные нимфы, где все доступно и легко. Где все у твоих ног, как в твоих книгах. Ты же любишь писать про этих ваших… попаданцев? Вот и осуществится твоя мечта. Попадешь в какое-нибудь волшебное королевство, где тебя будет ждать огромный гарем молоденьких и сексуальных кошечек. Послушных, но очень игривых.

Я сходил на кухню и приготовил коктейль из кока-колы и дорогого виски, морщась и содрогаясь от такого кощунства.

– Выпей еще, – протянул я бокал Оскару.

Он выпил.

Спустя час я выключил свет во всей квартире, чтобы нас не увидели люди из других домов или с улицы, затем открыл окно и снял москитную сетку.

– Какую книгу ты сейчас пишешь? – спросил я шепотом, разбудив Оскара очередной пощечиной.

– Что? – отозвался он, едва шевеля губами.

– Какую книгу ты пишешь?

– Не помню…

– А я помню. Ты пишешь книгу о драконе, запертом в теле человека, – придумывал я на ходу. – В теле сломленного, морально убитого жизнью и обществом человека. Эта книга о маленьком мальчике, который так хотел летать, но реальность сломала ему крылья. Но пришло время, Оскар, пробудить внутреннего огнедышащего монстра, обрести силу, мощь, голос! Ты будешь парить над городами этого и других миров. Ты будешь диктовать свои правила. Ты выжжешь глупость