Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Страница Игоря гласила, что он квантовый расстановщик, геомант, биоэнергокорректор, слиппер и таргетолог. Из всех этих слов я знал только последнее, и то лишь потому, что чуть ли не самого начала моей писательской карьеры каждую неделю получаю сообщения от различных SMM-менеджеров, PR-менеджеров, бренд-менеджеров, имиджмейкеров, маркетологов, промоутеров, рекламных агентов, специалистов по контекстной рекламе, связям с общественностью и ценообразованию, копирайтеров и прочих личных помощников, предлагающих продвинуть мою страницу, научить жизни и написать за меня «продающие тексты», статьи, книги и завещание.

Возраст Игоря указан не был, но выглядел он на тридцать пять – видимо, благодаря бороде и низкому хриплому голосу. Позже выяснилось, что ему всего двадцать.

Затем Мэри показала мне страницы остальных своих друзей, откуда я узнал, что существуют такие «профессии», как энергопрактик, астропсихолог, парапсихолог, психолог-трансолог, прогрессолог, нутрициолог и прочие «-ологи».

«Секта какая-то», – подумал я и в первый раз за всю историю взаимодействия с наркоманами, бандитами и жертвами, которых уже отправил на тот свет, ощутил что-то похожее на страх.

Ощущение было, будто я попал в фильм ужасов, где меня преследует древнее зло, о котором нет никакой информации и неизвестно, как его уничтожить.

– Вот видишь, – сказала Мэри, возвращаясь на свое место и пристегиваясь, – у нас живые и актуальные профили. Наши подписчики видят, что мы настоящие современные люди, что к нам можно обратиться с любой проблемой и вопросом. А у тебя пустая и безжизненная страница. Даже если каждый день публиковать один и тот же камень с подписью «Снова ничего не произошло», аккаунт и то живее будет выглядеть.

У меня не было желания обсуждать соцсети, тем более их оформление, поэтому я поспешил сменить тему разговора:

– Так у тебя правда есть сын?

– Конечно! А ты сомневался? – ответила Мэри с притворной обидой.

Если говорить откровенно, то я и правда сомневался. Я полагал, что она его придумала, чтобы привлечь мое внимание и воззвать к отцовскому инстинкту, учитывая мой возраст. Сейчас же я понял, что Мэри вряд ли способна на такие ухищрения.

– Просто ты так молодо выглядишь, – подметил я очевидный факт. – Вот и подумал, что рановато тебе вроде бы.

– Вот еще! Мои ровесницы уже второго рожают, – заявила она гордо.

– А где он, оставили с бабушкой? – Я многозначительно посмотрел сначала на Мэри, потом на Виктора.

– Нет-нет. Она с отцом. А Витя – мой парень. – Мэри положила ладонь на руку Виктора, вцепившегося в руль и делающего вид, что, кроме него, никого в машине нет.

– С отцом? – переспросил я.

– Да, – пожала она плечами. – Мы разлюбили друг друга еще год назад, но продолжаем жить вместе. Разведемся не раньше, чем Илюше исполнится шестнадцать. У мальчика должен быть отец, пусть и такой дегенерат, как мой муж. А с Витей у нас любовь.

Я глубоко вздохнул и снова перевел тему.

Следующий день выдался попроще. Виктор выглядел особенно напряженным и чуть ли не грудью вжимался в руль, пытаясь как можно ближе придвинуться к лобовому стеклу, но уже не так сильно раздражался, когда Мэри включала что-то кроме джаза, который он так любил.

Я набрасывал на телефоне план предстоящего путешествия и возможные варианты умерщвления этой троицы. Игорь смотрел какой-то сериал на ноутбуке. Мэри готовилась к завтрашнему сеансу регрессивного гипноза.

Остановились мы на окраине Волгограда поздно ночью в так называемом мотеле, больше напоминающем хлев, где в отведенной нам маленькой комнатке было четыре кровати, стол с двумя стульями и сломанный кондиционер. Пропахшая горелым салом кухня была общей, на всех постояльцев: шаткие табуретки, огромный покосившийся стол, занимающий бо́льшую часть помещения, газовая плита, на которой работала только одна конфорка, самая маленькая, на полу – ковер из пыли, жира и кошачьей шерсти, а потолок почернел, будто там рыбу коптили на завтрак, обед и ужин. Даже я бы туда не решился зайти, что уж там говорить о моих травоядных друзьях.

Ели мы весь день пиццу с зеленым горошком, болгарским перцем и тем же соусом, от которого у меня была изжога. Вечером я купил у хозяйки «мотеля» домашней ветчины и свежеиспеченного хлеба – ужинал в одиночестве, сидя на садовых качелях под гроздьями набирающего силы винограда, запивая бутерброды сладким черным чаем и наслаждаясь запахом смородинового куста, росшего рядом. Перед возвращением в комнату я два раза почистил зубы и пожевал мелиссы, собранной в огороде. Во время этой постыдной процедуры чувствовал себя школьником, который пытается устранить запах табака, наивно полагая, что пахнет только изо рта, а одежда, руки, волосы, да и вообще все тело имеют какую-то магическую защиту от дыма.

– Десять часов осталось до моего вебинара! Ты можешь быстрее собираться и не тупить, нам ехать еще весь день? – с самого утра кричала Мэри на Виктора, который встал поздно и долго не мог настроиться на поездку.

Всю дорогу они ругались, а мы с Игорем старались делать вид, что нас в принципе не существует.

Оставалось около ста километров до Краснодара, где мы забронировали уютную, судя по фотографиям, студию на ночь, когда подошло время прямого эфира. Виктор остановился на обочине недалеко от какой-то деревушки, где сеть ловила относительно сносно.

Раздраженная, издерганная и уставшая Мэри начала онлайн-встречу, которая в итоге затянулась на три часа.

Сначала было долгое приветствие и перечисление заслуг, наград и званий, полученных Мэри за время ее недолгой жизни. Она делилась успехами и неудачами, переживаниями и воспоминаниями, эмоциями своими и якобы предыдущих участников курса.

Затем она рассказывала, что «изобрела совершенно неожиданный и инновационный взгляд на жизнь, который открыл ее взору новое понимание всего происходящего и наделил ее тело бесконечной энергией, которую теперь она просто обязана передать всем», после чего я понял, что все это время жил не то что неправильно, а просто отвратительно, и давно пора бы распять меня на кресте.

Последний час мы провели, занимаясь регрессивной медитацией. Виктор достал из багажника странный музыкальный инструмент, именуемый терменвоксом, и стал извлекать из него инопланетные звуки, пока Мэри зачитывала какие-то мантры, а мы вторили ей, чтобы погрузиться в транс. Затем Мэри начала собственно процесс регрессивного гипноза, где предлагала отправиться в прошлое и изучить всю свою жизнь в обратном направлении.

Сделать какие-либо выводы касательно своей жизни у меня так и не вышло, но вот немного расслабиться и обдумать нестыковки в сюжете «Идеального преступления» получилось намного лучше, чем за долгие часы, проведенные перед ноутбуком, за что я очень благодарен Мэри.

Последующие четыре сеанса именно этим я и занимался.