Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

Хелен ничего не ответила. Она считала кузена очень умным, но не могла радоваться тому, что он говорил, особенно перед лицом вечернего неба и ещё дрожащего в её душе отблеска проснувшихся в ней чувств. Может, он и прав, но, по крайней мере, сейчас, ей больше не хотелось слушать ничего подобного. На минуту ей даже показалось, что лучше лелеять в сердце сладкий обман - чтобы тот миг, когда челнок извечного Ткача протяги­вает нить её жизни, был не таким тягостным - вместо того, чтобы впустить в душу холод­ную правду, убивающую наповал.

Конечно, это было недостойное чувство. Лучше всегда знать правду и обо всём - даже о фактах! Но отрицание того, чего мы не можем доказать, не поможет нам достать и лопаты снега для нашего ледяного дворца. Что если та горячая надежда, которую мы от­рицаем, в конце концов действительно окажется истиной? Что если именно истина, за­ключавшаяся в этой надежде, влекла душу Хелен своей живой реальностью, своей связью с самим её существом даже в то время, как она была готова стать объектом презрения за то, что соблазнилась сладкой ложью? Горе нам всем, если жизнь и истина не пребывают в единстве, но сражаются друг с другом как враги! По-моему, человек сам свидетельствует о своей сверхъестественной природе, если, отрицая сверхъестественное, всё-таки прилеп­ляется к тому, что считает истиной, даже если эта его истина отрицает жизнь и безжа­лостно стирает со всех карт путь к лучшей и высшей доле!

- А о чём думали вы, Джордж? - спросила Хелен, не прочь сменить тему.

- Я думал.... О чём же я думал?.. Ах, да! Я думал об одном интересном убийстве. Вы, должно быть, читали о нём в газетах. Я уже давно подумываю, что, пожалуй, мне следо­вало бы стать не адвокатом, а сыщиком! Такой загадочный случай - не могу выбросить его из головы. Вы наверняка про него слышали. Помните, та девушка в бальном платье, которую нашли посреди рощи, убитую ударом кинжала прямо в сердце?

- Да, что-то такое я припоминаю, - отозвалась Хелен, изо всех сил стараясь говорить как можно естественнее и полагаясь лишь на то, что в темноте кузен почти не видит её лица. - Так что, убийцу так и не нашли?

- В этом-то всё и дело. Он исчез, не оставив и следа. Им даже подозревать некого!

Хелен глубоко вздохнула.

- Ну, произойди это, скажем, в Риме, всё было бы понятно, - продолжал Джордж. - Но в тихом английском поместье. Просто невероятно! И всё так мастерски сделано: ни единого следа борьбы, один единственный удар в сердце, убийца исчезает, словно по волшебству, оружия никакого нет - да и вообще нет ни единой улики! Такое чувство, буд­то работал опытный убийца. Но почему он выбрал себе такую жертву? Убей он какого- нибудь проштрафившегося члена тайного общества, всё было бы понятно. Но юная де­вочка, веселящаяся на балу? Право, это странно! Хотелось бы мне попытаться всё это рас­путать!

- А что, родственники так ничего и не сделали? - спросила Хелен с судорожным вздохом, который она попыталась скрыть, притворившись, что поправляет амазонку.

- Да нет, они, конечно же, сделали всё, что могли. Как только обнаружили тело, по­лиция тут же кинулась вдогонку за преступником, но, по видимому, они пустились по ложному следу - а может, там и следа-то никакого не было. Тамошний караульный сказал, что ночью, а вернее, утром того же дня, он подходил по берегу к небольшой бухте, при­мерно в миле от дома, где произошла трагедия, и увидел двух рыбаков, которые, видимо, собрались отплывать. Вдруг откуда ни возьмись с верхнего пастбища по склону сбежал третий и вскочил к ним прямо на корму. Когда караульный подошёл к берегу, они уже были далеко и подняли паруса. Луна была почти полная, так что света было достаточно, чтобы он всё это разглядел. Но когда это дело начали расследовать, и лодка, и люди как сквозь землю провалились. Наутро все лодки были на месте, и никто из местных рыбаков так и не сознался, что ночью выходил в море. Все следы на песке - и от киля лодки, и от человеческих ног - уже смыло прибоем. Все решили, что убийство было спланировано давно, и преступник всё как следует продумал и успешно скрылся, скорее всего, в Гол­ландию. Ну, понятно, тут же разослали телеграммы, куда могли, но охрана на противопо­ложном берегу ничего подозрительного не обнаружила. Этим всё и кончилось, а если не кончилось, то, по крайней мере, дело застопорилось и уже несколько недель не продвига­ется ни на шаг. Причём ни у родителей, ни у родственников, ни у друзей - ни малейшего подозрения о том, кто бы это мог быть.

- А почему её убили, кто-нибудь знает? - спросила Хелен, с радостью чувствуя, что притворяться ей становится всё легче.

- Ну, разговоров-то много. Говорят, она была красавица, самого любезного обхож­дения, и, конечно же, обожала, чтобы за ней ухаживали. Так что все догадки сводятся к ревности. Скорее всего, у неё был какой-нибудь низкородный кавалер, о котором не знали ни родители, ни друзья. По-моему, они и сами это подозревают: иначе почему поиски убийцы ведутся с такой прохладцей? Нет, я и правда не прочь взять это расследование в свои руки.

«Нам нужно поскорее услать его куда-нибудь подальше», - подумала Хелен.

- По-моему, полицейская работа недостойна ваших талантов, Джордж, - сказала она. -Я сама ни за что не стала бы выслеживать какого-нибудь беднягу!

- Общество требует, чтобы его члены жертвовали личным выбором ради общего блага, - возразил Баском. - Когда суд вешает очередного убийцу, или, ещё лучше, приго­варивает его к пожизненному заключению, всем нам от этого лучше.

Хелен больше ничего не сказала и вскоре повернула домой под предлогом, что ей нельзя надолго оставлять больного брата.

Часть II

Глава 1. Рейчел и её дядя

Когда они снова подъехали к сторожке привратника, было почти темно. Рейчел от­крыла им ворота, и они, даже не сказав спасибо, выехали из парка. Рейчел сквозь сумерки посмотрела им вслед, а потом со вздохом повернулась и пошла на кухню, где её дядя си­дел у очага с книгой.

- Как бы мне хотелось быть так же хорошо сложенной, как мисс Лингард! - сказала она, усаживаясь возле лампы, стоящей