Сегамегадрайв - Сергей Дедович

«Алло?». Вышеупомянутый интересуется: Диджей Мефозорд у вас? Я говорю: Вышеупомянутый, Кирилл не настолько известный диджей, чтобы ты мог звонить в пять утра в любой богатый дом и говорить, что ты к нему. А Кирилл уже стоит через дорогу и угорает над нами — вот где посольство Марокко.

Трёхэтажный особняк. Картины и скульптуры пятого века изображают предков действующего посла. Меж ними беснуется табун упоротых казахов. Вышеупомянутый куда-то пропал. Во мне растворяется кислый сахар. Огромный бар. Я наливаю себе яблочного сока, хожу с ним кругом и врубаюсь.

Я в туалете. Зеркало во всю стену — я пугаюсь себя. Но куда больше меня пугает то, что там нет туалетной бумаги. Внутреннее благословляя себя за то, что заметил это прежде, чем посрать, отправляюсь искать другой туалет, и эти поиски заводят меня на второй этаж. Там есть туалет, и он забит казахами, нюхающими меф. Я сажусь на кожаный диван у входа в туалет, жду, когда они все нанюхаются. Меня знатно нахлобучивает. Ко мне подсаживается деваха с внешностью элитной проститутки.

Повернувшись к ней, говорю: «Я срать хочу — пиздец. На первом этаже нет туалетной бумаги. А тут сортир забит мефососами». Большинство разговоров я начинаю подобным образом, чтобы понять, что передо мной за человек. Если человек не начинает угорать, то ему не стоит доверять. Она начала угорать. Её звали Томирис, что значит «та, чьим великолепием является облик».

Казахи нанюхались, Томирис сделала свои дела и подождала меня, пока я срал. Мы с ней вернулись на первый этаж и стали пить водку. Ко мне тут же подошёл организатор тусовки, один из адъютантов посла, и сказал: Чувак, такое дело, тебя просят как можно быстрее свалить отсюда к ёбаной матери. Я спросил, почему. Оказалось, послу не понравилось, что я затусил с Томирис. Я не понял этого, но Томирис мне объяснила: «Этот долбоёб посол мне пятьсот лир предлагал, чтобы поебаться. У него есть специальная комната принцессы с большой круглой тюремно-розового цвета кроватью по центру. Но я не пошла». Я сказал: Понятно. Вышел на улицу и поехал домой.

Я считаю, что когда тебя выгоняют с территории Марокко за то, что ты просто был собой — это успех. А посольство — это территория государства, прошу не забывать. Там рядом будка с ментами, всё как полагается. Днём официальные приёмы, а ночью молодёжь стирает килограммы мефа с лица Земли.

К сожалению, есть много людей, у которых полно денег, и они могут позволить себе всё что угодно, но они просто торчат на мефе и занимаются какой-то скучной ерундой. Это очень печальное зрелище.

* * *

Три месяца в Астане куда-то исчезли за неделю. Переломный момент для меня случился, когда к Вышеупомянутому приехала очень маленькая девочка из Москвы. Вышеупомянутый в неё влюбился и удалённо сделал ей предложение, вот она и приехала к нему на пару дней. Да было ей восемнадцать, что вы пристали. Дело-то не в этом. Дело в том, что тогда я наконец подумал: «Что мы, четыре здоровых лба, здесь делаем? Даже маленькая девочка в Москве. А мы скрываемся в Астане от каких-то новостных фантомов. Получается, это нас развели как маленьких девочек». Как писал Хью Кеннер, «Никто тут не галлюцинирует, кроме нас самих».

Компаньоны моё настроение уловили и разделили. Вышеупомянутый отправил машину в Москву поездом, а мы с ним и его аниме-невестой полетели самолётом православной авиакомпании «Святые небеса». Диджей Мефозорд и Златоуст остались в Астане, дальнейшая их судьба для меня тайна.

* * *

В столице мы собрались компанией неазиатов, что было непривычно. Нужно было признать, я соскучился по славянам. Наша кинокомпания «Солёные люди» в итоге развалилась (или лучше сказать — растворилась).

Всё, что я заработал в путешествии, заглотил Казахстан. Поэтому я стал опять жить по впискам, по-собачьи, на чьих-то кухнях, на метровых угловых диванчиках в углах. Иногда я внезапно просыпался в студии на Галерной или где-нибудь ещё в Петербурге. Где-то в этих межпространственных перемещениях я встретил 2023 год. Тогда вышел первый выпуск нашей газеты «МИЛКО», с Саней Кэноновым на обложке. Главным редактором газеты МИЛКО был триждырождённый Джон Гробунов — он руководил её выпуском из петербургской редакции на Пушкинской, 10. Благодаря МИЛКО я и познакомился с русской акулой Бедовичем.

Одно время я жил на вписке у московского художника Лёхи Хомо, который тянул на главного персонажа «Русского психопата». Просторно, бело, дорогая стальная мебель. Ванная комната, отделанная деталями столичного метрополитена: плитка, плафоны, выключатели. В гостиной два раритетных мопеда, старые телевизоры, видеокамеры, на кухне холодильник в форме гроба.

Лёха делал страшно крутые перформансы. За год до незапамятных времён он вывел на рынок собственную марку водки. Создал фирменный стилёк, запустил сайт, добился публикаций пресс-релизов в СМИ. Его водку пытались закупать. Но не могли, поскольку её не существовало в природе — не считая концептуальную форму. Ночами Лёха подменял в городе билборды «Газпрома» на свои арты с тематикой смерти. Например, рекламу похоронного концерна «РосСмерть».

* * *

Вспышка — и я просыпаюсь в Благо Наго. Каскад странных мероприятий. Четверговые вечера английского языка. Делать вечера английского в барах — отличная затея. Когда люди выпьют, они раскрепощаются, их языки развязываются. На второй час это превращается в действительно хорошую практику. На четвёртый — в Вавилонскую башню. После одного такого вечера я приехал на Бекетова пьяный и в состоянии «высоко, как воздушный змей». Вышел из такси и сразу увидел под снегопадом мужчину в одних трусах, шлёпанцах и куртке. Он тоже меня увидел и сразу направился ко мне. Не дожидаясь вопроса, я сказал: Купить тебе пива? Он, чуть ли не подпрыгивая от радости, отвечал: «Да! Да! Да!..»

В круглосуточном магазине очередь. Посетители ахают от вида моего спутника, но сдержанно — имея в виду его сопровождение мной. Я говорю мужчине в трусах: Бери любое пиво, какое тебе хочется. Он подходит к холодильнику, выхватывает оттуда банку и выбегает на улицу. Продавщица начинает шуметь. Я говорю ей: Всё нормально, я оплачу. Когда до меня доходит очередь, она спрашивает: Зачем ты купил ему пиво? Я отвечаю: Если бы я оказался в его ситуации, то мне совершенно точно понадобилось бы пиво. Вот такой разговорный английский.

* * *

Вспышка — и я в Москве. Сервис доставки продуктов «Самотёк» заказал нам инсталляцию ко Дню святого Валентина. Сложный уличный