Сегамегадрайв - Сергей Дедович

культурный пласт «дристетика» — говно как искусство. Говно всегда уникально — как отпечатки пальцев. Говно не может быть поддельным. Вернее, может. И я решительно осуждаю художников, которые имитируют говно. Например, парня, которого посадили за какашку из снега на Марсовом поле. Это того не стоило. Сесть за говно, которое даже не настоящее, — вот настоящий позор. А вот художник Юрий Отитов, который делает мыло с кошачьим говном, — это гений. Мы это мыло подарили на сцене Благо Наго Пахому из «Зелёного слоника».

Медоед проверку говном выдержал блестяще. Узнав меня лучше, Медоед сказал, что я невнимательный психопат, который совсем не слушает людей. Я удивился: Тогда почему никто из моих друзей за столько лет мне об этом не сказал? Медоед ответил: Может быть, ты просто их не слушал. Я засмеялся. Мы поладили. Мой ЗОЖ встретился с Медоедовой кокс-волной — тут и сказке конец. Медоед был потомственный москвич, из таких, кому перепала от предков хата, а то и какие угодья. Знаю я эту тусовку. Дети успешных окологосушных людей. Наследство как способ заработка. Твой прапрапрадед разработал фару для «Лады», и тебе с каждой новой машины капает патентная копеечка. Как говорится, кроткий наследует зелень.

Кроме магазина винила, у Медоеда ещё несколько заведений, и ему всё мало, он постоянно вписывается в какой-то движ. Шальной и добрый человек, но в отходах не добрый. Как тот унюханный кокосом лев с виллы Пабло Эскобара, который в отходах загрыз уборщицу. Медоед сказал мне: «Немаловажно помнить: насилие хуже наркотиков. Любому, кто с этим несогласен, можно в поддержку его точки зрения легально раздолбить стамеской все зубы в пасти, и ни один прокурор не сможет тебе ничего предъявить».

* * *

Медоед был человек-струя, мы с ним сошлись в степени безумия. Я стал помогать ему с виниловым магазином. Он мне тоже, в том числе с газетой МИЛКО. Мы с Медоедом стали делать гаражные маркеты. Такие маркеты — отличная тема, чтобы продать объекты искусства и завести знакомства. Но на них всегда есть те, кто арендовал место и сидит три дня с кислым ебалом, так что и подходить к нему не хочется. А потом он говорит: Что это было за говно, за что я заплатил деньги. Да за то, что ты долбоёб, за это и заплатил. И ещё не раз заплатишь, пока не перестанешь кисложопить. Всего тридцатник отдал, считай, повезло. А не повезёт — так и от родной сестры триппер поймаешь.

Последний маркет был очень хорош. Я созвал многих художников. У них покупали много картин. Мы веселились. И всё это было сделано наполовину за деньги грустных людей, у которых ничего не покупали. Они просто сидели и грустили, пока другие продавали свои картины за их деньги. Мне нравится, когда за меня платит кто-то грустный, а не я сам.

Когда я разносил по заведениям газету МИЛКО, ко мне пристали чуваки на большой машине, мол, о, ты МИЛКО делаешь, значит, мы тебя знаем, давай с нами. Я сел в машину, там был какой-то бандит со свитой. Всю ночь ездили по заведениям и нюхали кокс.

Кокс — это мировое наебалово. Некоторые думают, что если им нужно что-то сказать на камеру и они перед этим занюхнут пару дорог, то всё пройдёт заебись. А это не так. Это зависит от человека. Большинство от кокса просто ловят тремор и тупняк, становятся говорящими кусками мяса и даже не понимают, как это выглядит со стороны.

Медоед помог мне найти квартиру. Недоремонтированную и пустую. Не было даже плиты и стола. Я спал на надувном матрасе. Зато я был рад, что впервые в жизни сам обустраивал жильё. Заказал мебель, и собирать её — меня это успокаивало.

* * *

Мы с чуваками продолжали делать инсталляции по заказам. Очередной подрядчик поставил нам отвратительную технику, которая постоянно отключалась. Я был огорчён. Если это происходит в нексусе Москвы, то это происходит везде: кровь, пот и сраный человеческий фактор.

Люди зарабатывают именно на том, что могут решать очень срочные задачи. С колоссальными тратами. Ты можешь зарабатывать сотни тысяч, но в последний момент перед событием бегать и искать какой-то провод, потому что без него карнавала не будет. И я бегал.

Мы делали мероприятие для детей — выставку русских комиксов в Зарядье. История комиксов в СССР, потом современные комиксы, потом комиксы будущего, которые создают гости выставки в режиме инсталляции.

В два месяца подготовки я был на локации сутками, время от времени делал марш-бросок домой, отмачивал ноги в кипятке и возвращался. В какой-то момент просто стал ходить босиком. Это куда приятнее, чем двое-трое суток непрерывно быть в обуви. В день открытия выставки курьер доставил мне мой скейт и синий костюм-тройку. Я оделся в костюм-тройку, проехал в нём на скейте по Москве, нанёс официальный визит моему дилеру, взял кокса и прикатил в Зарядье. Там несколько суток не спавшие коллеги пытались срастить ускользающий сетап и уже просто не понимали, где они: в стратосфере или в компьютерной симуляции. Они увидели, что я свежий, в костюме. Нагой, ты ли это?.. Да я это, будешь кокс?

От сантехника, нюхающего скорость в детском саду, я прошёл весь путь до продюсера, нюхающего кокс в туалете детской выставки комиксов. Мы с парнями сидели в разных кабинках и передавали обсыпанный дорожками айфон над перегородками. Я сказал: «Кчау, пацантрэ, ну что, вздрочнём и начнём?»

Выставка открылась благополучно. Я несколько часов ходил по ней с видеооператором и брал у всех интервью. Когда стало заметно, что я больше не могу, кто-то внимательный и добрый вызвал мне такси бизнес-класса. Приехал майбах. Я сел на переднее сидение, парни назад. Я воззрился на водителя. Он был в таком же, как у меня, синем костюме-тройке. Я сказал: Мужчина, вы почему в таком же костюме, как я? Стоп, а почему мы вообще вызываем бизнес-класс? А если и вызываем, то почему водитель в таком же костюме, как у меня?..

Меня насилу успокоили, мы приехали в студию к партнёрам, я включил на полную громкость 'Black Sabbath'. Мы пили граппу и орали до трещин в стеклопакетах. Потому что это всё было просто невозможно.

* * *

Мы с Соней гуляли пьяными, и она была так прекрасна, что жёны президентов зеленели от зависти,