Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

Потом он увидел в дальнем конце двора тусклый свет, падающий из раскрытой двери. Подойдя ближе, он заметил каменные ступени, ведущие к двери. Эдмунд попытался подняться по ним. Поперек порога лежал громадный волк.

— Все правильно, — успокоил себя мальчик. — Это каменный волк. Он не может причинить мне вреда.

И занес ногу, чтобы переступить через зверя. Но тут огромная тварь вскочила, шерсть на ней ощетинилась; разинув громадную красную пасть, волк прорычал:

— Кто ты? И куда прешь? Стой, чужеземец, и говори, кто ты такой!

— С вашего позволения, сэр, — пролепетал Эдмунд, задрожав так, что еле выговаривал слова. — Меня зовут Эдмунд. Я — тот Сын Адама, которого несколько дней назад встретила в лесу ее величество. Я принес ей новость. Мой брат и сестры сейчас в Нарнии, недалеко отсюда, в доме у Бобров. Она… она хотела их повидать…

— Я доложу о тебе ее величеству, — ответил волк. — А ты тем временем стой смирно у порога, если тебе дорога́ жизнь.

Волк скрылся в доме.

Эдмунд стоял и ждал, его руки и ступни сводило от холода, сердце бешено колотилось в груди. Вскоре серый волк — это был Маугрим, капитан Тайной Полиции королевы, — выскочил из двери и объявил:

— Входи! Входи, счастливый избранник королевы, а может, и не такой уж счастливый!

Эдмунд вошел, стараясь изо всех сил не наступить на лапы крутившегося вокруг него волка, и оказался в длинном и мрачном зале с колоннами, заставленном, как и двор, статуями. У самой двери стоял маленький фавн с очень печальным личиком. Эдмунд не мог удержаться от мысли, что, может быть, это и есть тот самый приятель Люси. На весь зал в дальнем его конце горела одна-единственная лампа, и под нею восседала Белая Колдунья.

— Я пришел, ваше величество! — воскликнул Эдмунд, нетерпеливо подбегая к ней.

— Как ты смел явиться один? — жутким голосом спросила Колдунья. — Я же сказала, чтобы ты привел остальных!

— Простите, ваше величество, я сделал все, что мог. Я их привел, они совсем рядом. В маленьком домике на плотине выше по реке, с Бобрами.

На белом лице Колдуньи появилась жестокая усмешка.

— И это все твои новости? — спросила она.

— Нет, ваше величество, — сказал Эдмунд.

И рассказал ей все, что успел услышать до того, как покинул дом Бобров.

— Что? — вскрикнула королева. — Аслан? Это правда? Если я узнаю, что ты мне солгал…

— Простите, ваше величество, но я лишь повторил их слова, — запинаясь, возразил Эдмунд.

Но королева уже не обращала на него внимания. Она хлопнула в ладоши. Немедленно явился тот самый гном, которого Эдмунд уже видел с нею раньше.

— Закладывай мои сани, — приказала Колдунья. — И возьми упряжь без бубенчиков.

Глава десятая

ЧАРЫ СЛАБЕЮТ

— А ну-ка, господин Бобер, снимите с балки вон тот окорок! И прихватите пакетик чаю. И сахар. И спички. А вы кто-нибудь подайте мне три каравая хлеба — из того ящика в углу.

— Госпожа Бобриха! — закричала Сьюзен. — Что вы делаете?

— Укладываю рюкзаки, милочка, — спокойно отвечала госпожа Бобриха. — Неужели вы считаете, что можно отправиться в путь, не взяв с собою никакой еды?

— Но ведь у нас нет времени! — тараторила Сьюзен, поспешно застегивая пальто. — Она появится здесь с минуты на минуту!

— Не так уж сразу, — успокоила госпожа Бобриха. — Мы успеем собраться. Если все прикинуть, господин Бобер, раньше, чем через четверть часа, ей до нас не добраться.

— Но ведь нам надо оторваться от нее, успеть как можно дальше уйти, — сказал Питер. — Мы должны попасть к Каменному Столу раньше, чем она, не так ли?

— Вы же сами понимаете, госпожа Бобриха, — поддержала брата Сьюзен. — Как только она увидит, что нас здесь нет, она полетит туда стрелой.

— Да, именно так она и сделает, — сказала госпожа Бобриха. — Но нам никак не попасть туда раньше нее, как бы мы ни спешили, ведь мы пойдем пешком, а она помчится в санях.

— Значит, нам уже не на что надеяться? — спросила Сьюзен.

— Сейчас для нас главное, милочка, не суетиться понапрасну. Достаньте-ка мне из верхнего ящика комода дюжину носовых платков… Конечно, нам надо надеяться. Раньше нее нам туда не добраться, но мы можем от нее спрятаться, а потом пойти такой дорогой, что ей и в голову не придет нас там искать… Так что, может быть, мы еще и пробьемся.

— Вы абсолютно правы, госпожа Бобриха, — сказал господин Бобер. — Но было бы лучше выбраться отсюда побыстрее.

— И вам, господин Бобер, излишняя спешка тоже ни к чему, — возразила жена. — Ну вот. Уже почти все готово. Я собрала четыре рюкзака и пятый, поменьше, для самой маленькой. Для вас, моя милочка, — она поглядела на Люси.

— Ах, пожалуйста, сколько угодно.

— Тогда все готово, — госпожа Бобриха только теперь позволила супругу помочь обуть теплые сапожки. — Наверно, — сказала она вдруг, — моя швейная машинка тяжеловата, и ее мы не унесем.

— Я бы сказал: даже слишком тяжеловата, — ответил супруг. — Неужели она понадобится тебе в дороге?

— Мне просто не по себе, как только подумаю, что с нею сделает Колдунья, — сказала госпожа Бобриха. — Она ее либо разобьет, либо украдет, с нее станется.

— Ох! — не выдержали дети. — Пожалуйста! Поторопимся!

Наконец они вышли наружу. Только господин Бобер немного задержался, запирая дверь.

— Ей придется немного повозиться, пока она откроет.

Они двинулись в путь гуськом, с тяжелыми мешками за плечами. Когда они вышли, снег уже перестал падать, и ярко светила луна. Впереди цепочки был господин Бобер, за ним Люси, потом Питер, потом Сьюзен, а