Двое в Лондоне - Лао Шэ

– Он дома? – спросил Александер.

– Не знаю, – холодно ответил юноша.

– Ну ладно, еще увидимся! – И небольшая гора вышла за дверь.

«Играет на деньги, пьет, покупает обручальные кольца, снимается в кино, а мне ни слова! – бормотал Ма Вэй. – Погоди, мы еще потолкуем об этом!»

4

Апрельский дождик то останавливался, то снова шел, отмыв воздух до полной чистоты. Листочки на деревьях по-прежнему были маленькими, но все-таки зеленели. Стыдливое весеннее солнце робко вытягивало свои лучи из редких облаков, и тени людей, деревьев на земле становились совсем бледными. Под ударами дождя и ветра колебались первые розовые цветы, похожие на нарядных деревенских девушек. Уже закончились футбольные матчи, люди говорили главным образом о весенних скачках. Эти развлечения были одной из неотъемлемых частей английской жизни, и в них проявлялись характерные черты англичан: выдержка, терпение, любовь к порядку и чувство коллективизма.

А Ма Вэй как раз забросил свои спортивные занятия: не бегал, не греб, только сидел нахмурившись либо дома, либо в лавке. Кэтрин не приходила, Мэри тоже не обращала на него большого внимания. Часто он сидел с книгой в руках, но читать не мог, лишь рассматривал заголовок и бранил себя. И Ли Цзыжун появлялся редко, а когда приходил, у них не выдавалось случая поговорить. Господин Ма собирался свернуть торговлю и передать вырученные деньги Фаню – хозяину ресторана «Уголок лауреатов», который задумал расширить свои дело. Тогда господин Ма стал бы акционером и ничего не делал, только проценты получал. Ма Вэю не нравился этот план, но ссориться с отцом не хотелось.

Чем больше входила в свои права весна, тем тоскливее ему становилось. Это была какая-то первобытная тоска, шедшая с доисторических времен и вдруг давшая, будто дерево, новые ростки. Пальто уже казалось ему слишком тяжелым, он пошел в лавку в плаще, вновь остановился перед золоченым куполом собора Святого Павла – он любил это место.

– Старина! – вдруг тронул его сзади за плечо Ли Цзыжун.

Юноша обернулся. Выражение лица друга было очень беспокойным.

– Не ходи в лавку! – продолжал Ли.

– Почему?!

– Возвращайся домой, а ключ от лавки отдай мне! – ничего не объясняя, торопливо сказал Ли Цзыжун.

– Но что случилось?

– Китайские рабочие Ист-Энда хотят разгромить вашу лавку! Скорее возвращайся домой, а я удержу их!

– Очень хорошо! – приободрился Ма Вэй. – Мне как раз хотелось подраться! Разгромить лавку? Сперва им придется иметь дело со мной!

– Нет, старина, быстро возвращайся, а остальное сделаю я! Разве мы с тобой не друзья? Ты не доверяешь мне?

– Вполне доверяю, ты мне как родной брат! Но близкого человека я тем более не могу бросить! Вдруг они изобьют тебя?

– Меня они не тронут, а вот если ты будешь здесь, придется гораздо труднее. Иди, иди, старина! – Ли Цзыжун протянул руку за ключом.

Ма Вэй стиснул зубы и упрямо замотал головой:

– Я никуда не уйду! Не могу подвергать тебя даже малейшему риску. Лавка моя, и я должен нести за нее ответственность! Сил у меня хватит, так что схлестнусь с удовольствием!

Ли Цзыжун чуть не завертелся от нетерпения.

– Ты меня просто в гроб сведешь! – воскликнул он, брызжа слюной.

– Скажи, наконец, почему они решили разгромить нашу лавку? – холодно усмехнулся Ма Вэй.

– Времени нет, они уже вышли из Ист-Энда!

– Я не боюсь их, говори!

– Ну ладно, оставайся, только с одним условием: ни при каких обстоятельствах не высовывайся из лавки! Если мне понадобится твоя помощь, я сам тебя позову! До этого сиди в конторке и ни шагу! Согласен?

– Куда же денешься… Не знаю, как и благодарить тебя! Ты для нас…

– Пойдем скорее, некогда лясы точить! – Ли Цзыжун увлек Ма Вэя в переулок. – Отпирай дверь и закрывай ставни!

– Может, еще прибрать все аккуратно, чтобы им легче было громить? – язвительно спросил юноша.

– Не болтай зря, делай, что сказано! Зажги свет, а в конторке не зажигай! Так, теперь иди внутрь и не появляйся без моего вызова! Сядь у телефона. Когда я хлопну в ладоши, звони в полицию и говори, что нас грабят. Понял?

Ли Цзыжун быстро спрятал в несгораемый шкаф самые ценные вещи и молча сел у прилавка, словно генерал, охраняющий город. Ма Вэй с лихорадочно бьющимся сердцем сидел в конторке. Он боялся не драки, а ожидания ее. Украдкой встал, посмотрел на Ли Цзыжуна и несколько успокоился: тот сидел абсолютно безмятежно, как старый буддийский монах, погруженный в самосозерцание. Юноша подумал, что с такими друзьями действительно бояться нечего.

– Сядь, старина! – приказал Ли Цзыжун, услышав его шевеления. Ма Вэю пришлось подчиниться.

Прошло минут пять, и тут перед окном появился китаец в картузе, злобно взглянувший на витрину. Ли Цзыжун поспешно встал и сделал вид, будто убирает что-то на полке. Еще через некоторое время перед лавкой очутилась целая группа таких же китайцев, которые, яростно жестикулируя, что-то обсуждали. Ли Цзыжун не разобрал, что они говорят, слышал только протяжные звуки кантонского диалекта.

Внезапно в витрину врезался кусок кирпича, стекло со звоном посыпалось. Ли Цзыжун хлопнул в ладоши, и Ма Вэй стал набирать по телефону номер полиции. Еще один кирпич, второй, третий! Осколки стекла летели, точно кометы. Один из камней упал перед самыми ногами Ли Цзыжуна, другой разбил вазу на полке. Нападавшие ломились в дверь, но Ли вовремя задвинул засов, а теперь неожиданно вытащил его, и трое или четверо погромщиков свалились кучей на пороге. Ли Цзыжун подпрыгнул и ударил ногами сразу двоих. Они истошно заорали, но Ли, конечно, понимал, что он долго не продержится, и закричал по-кантонски в толпу:

– Эй, Ачоу, Ахун, Ли Саньсин! Вы что делаете? Это же моя лавка!

Он знал их, потому что был раньше их переводчиком. Почти все китайские рабочие Ист-Энда так или иначе общались с ним. Передние из нападавших, услышав знакомые имена, остановились и поглядели друг на друга. Те, что лежали на земле, воспользовавшись случаем, улизнули.

– Бегите, бегите! – замахал Ли Цзыжун остальным. – Сейчас приедет полиция! Бегите!

Рабочие оглянулись в начало переулка: там уже собрались зеваки, правда, немного, потому что время было слишком раннее. Нападавшие заколебались, а Ли Цзыжун все повторял:

– Бегите, бегите!

Один из погромщиков побежал, другие, не говоря ни слова, последовали его примеру, но двоих полиция все-таки поймала.

На следующий день газеты были полны аршинными заголовками: «Китайские обитатели Ист-Энда разгромили антикварную лавку», «Беззаконные действия китайских рабочих», «Дерзкое ограбление», «Правительство должно унять китайских голодранцев!». Фотографии лавки семьи Ма и самого Ма Вэя обошли все первые страницы, а «Ивнинг стар» дала к портрету юноши такую