Идеальное преступление - Никита Фред Декс

дошла! Одни считают, что ты гений, поэтому сначала писал новую главу и потом по ней совершал убийство – точь-в-точь как в книге, которую оставлял на месте преступления или недалеко от него. Другие утверждают, что ты сначала убивал, а потом возвращался, как это часто делают маньяки, и приносил свои книги, напечатанные до нужной главы. Третьи предполагают, что убивал ты в одном месте, а описывал совсем другое, куда потом и прятал книги, чтобы запутать следствие. Четвертые думают, что это вообще дело рук твоего помощника или подражателя.

Вера разблокировала телефон и показала мне несколько постов в СС, где счастливые парни и девушки позируют в разных локациях Самары с моими книгами.

– Как бы то ни было, – продолжила она, – на эти, как их прозвали, литарты, то есть литературные артефакты, началась охота. Как ты сам прекрасно знаешь, на каждое предполагаемое убийство имеется соответствующее количество экземпляров. И чем их меньше, тем они ценнее. Вот эти придурки и начали поиски по порядку. Облазили тут все озера, пока одна девочка чуть не утонула, а вторая не застудила себе почки. Целыми днями и ночами они шастают вокруг дома моих родителей, надеясь найти те три книги, в которых должно быть описание смерти Кости.

Вера замолчала и достала из черной сумочки пачку сигарет, печально на нее посмотрела и убрала обратно.

– Следующей жертвой, по твоим рассказам, была девушка, которую ты якобы закопал на Дороге любви. Все самарчане прекрасно знают байку, будто туда регулярно привозят проституток и после секса убивают. Чушь полнейшая. Но, конечно, нашлись идиоты, которые принялись перекапывать весь лес в поисках твоих книг, но ничего не обнаружили. Пока.

– То есть они ищут книги, но не труп, правильно я понимаю?

– Да, – горько произнесла Вера.

– Да… – тихо повторил я.

– Что касается твоих игр в человека-паука, то сначала все тоже посмеялись, но нашелся умелец, который залез снизу в ту трубу рядом с мостом через Самарку и нашел там манекен подростка, набитый камнями, который, как выяснилось, летом был украден из «Гудка» каким-то психом в форме курьера. А к манекену был примотан рюкзак, в котором лежало шесть экземпляров «Идеального преступления».

Я снова не удержался и прыснул:

– Ну не мог же я сразу с живым человеком лезть! Нужно было потренироваться. Манекен для этого дела самое то. А вот где лежит реальный блогер и есть ли при нем еще какие-нибудь литарты, – я подмигнул и широко улыбнулся, – вопрос уже не ко мне. Кормят тут плохо – недостаток витаминов и минералов бьет по памяти.

– Реальный блогер, которого ты придумал? В сети не нашлось ни одного с таким дебильным именем.

– Да кто ж его знает? Их столько развелось сейчас. И у всех имена дебильные. Может, перепутал чего, – развел я руками и снова отхлебнул, в этот раз чуть не выронив бутылку.

– Ладно, мне это начинает надоедать, – с нескрываемым раздражением произнесла Вера. – Сейчас вкратце. Потом ты сжег свой дом, где среди обугленных досок нашли только собачий череп и никаких следов человеческих останков. Переврал историю о том, как пятидесятилетнюю женщину в Питере убило в одном из старинных лифтов. А московский писатель на самом деле был вебкам-моделью и в окно вышел под кокаином, о чем тоже рассказывали в новостях. Кстати, пепелище твоего дома тоже перерыли твои фанаты, но ничего не нашли, как и в остальных местах. Одни утверждают, что было бы слишком затратно печатать так много, поэтому ты схитрил и напечатал часть книг, чтобы вызвать этот ажиотаж. Другие говорят, что еще не все загадки разгаданы, или тайники слишком хорошо скрыты, или их нашел кто-нибудь, не желающий делиться этим в сети. Третьи решили на этом заработать и принялись печатать «Идеальное преступление» с недописанными главами и продавать их от пяти тысяч за штуку. Что самое печальное – их покупают. Короче, до сих пор всплывают новости, что какие-то ребятки то плитку на Ленинградке в Самаре вскроют, то по деревьям, как белки, на Патриарших скачут, то в шахты лифтов лезут. А особо креативные продают «путевки» в Крым по семьдесят тысяч, обещая экскурсию по всем местам, где ты ходил. Егеря устали уже ловить книгокопателей по всему заповеднику. Кстати, та история мне напомнила, как мы году, кажется, в восемнадцатом ездили в Севастополь и поднимались на ту гору с пещерами…

– Мангуп-Кале, – подсказал я.

– Да, на нее. И там у какого-то мужика случился сердечный приступ, но, кажется, он выжил.

– Может, да, а может, нет, – произнес я загадочно, глядя в потолок и снова хлебнул из бутылки, слегка поморщившись, и фыркнул.

– Да что ты там пьешь постоянно? – не выдержала Вера.

– Водичку. Будешь?

– Нет, спасибо. – Она снова сверилась с записями в телефоне и продолжила: – А насчет той редакторши – так это тоже чистая выдумка. Диванные литературоведы из интернета сразу уловили твою отсылку к «Преступлению и наказанию»: в доме, где ты якобы совершил преступление, должна была, по Достоевскому, располагаться квартира, где жила старуха-процентщица, а имя, которое ты придумал для вымышленного персонажа, – Василь Кронко – анаграмма фамилии «Раскольников».

– Как складно-то все получается, – засмеялся я. – Но если на самом деле я ничего этого не совершал, то почему я тут сижу уже второй месяц?

– Потому что следователь не уверен до конца, что это вымысел. Он считает, что ты все же можешь быть причастен к смерти курьера или еще кого-нибудь. Возможно, твоя книга – всего лишь отвлекающий маневр, а на самом деле ты убил других людей и за другие прегрешения. А может, ты вообще убивал просто так. Следователь считает, что ты тот еще психопат и способен на безумства и ухищрения. В интернете, как я уже говорила, появилась группа, где считают, что ты выдающийся маньяк, и чуть ли не поклоняться тебе готовы, а есть и еще одна, о которой я говорила ранее, где тебя мечтают сжечь на костре за то, что ты сделал с Филли. И те и другие ищут книги. Первые – чтобы завладеть редкими трофеями, вторые – чтобы их уничтожить. Есть и такие, кто приписал тебе уже десятка три различных убийств. А большинство говорит, что ты просто захотел быстрой славы и все это придумал. Недавно я увидела новость, что в этом месяце пятнадцать семей назвали своих детей Нурдинами, и еще сотни писали в комментариях, что тоже планируют. Также я слышала, что к тебе уже наведалось несколько именитых интервьюеров. Это правда?

– Было дело, – улыбнулся я. – Но я сказал им, что истина стоит денег и