Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

такого Человека и не поверить ему - зна­чило бы погубить в себе самую способность верить и уже никогда и никому не доверять. А ведь Он по самой Cвоей безгрешности должен знать, что ничто не выматывает и не да­вит так тяжко, как зло и преступление, и что Сам Он способен в полноте праведности, не

прибегая к уловкам забвения или фальшивого самомнения, снять с людей это сокруши­тельное бремя и дать им покой.

«И при всём этом, - подумал священник с некоторой долей самобичевания, - на каждого, кто отправится к Нему, чтобы обрести покой, найдётся тысяча вопрошающих: "Икак же Он это сделает?».. Как будто они способны это понять!»

Глава 13. Проповедь для Хелен

Всю оставшуюся неделю Уингфолд продолжал думать, и посреди этих размышле­ний перед ним постоянно возникало страдающее лицо Хелен Лингард, а с ним - всё более крепнущее подозрение, что за ним кроется какая-то гнетущая и, может быть, страшная тайна. Однако он не предпринимал ни малейших усилий узнать, что это за тайна, и не за­давал никаких вопросов, которые могли бы подтвердить или рассеять его опасения. Он решил, что не станет исподтишка заглядывать к ней в окно, но будет как можно дальше и шире разбрасывать все семена утешения, которые сумеет отыскать, в надежде, что хотя бы некоторые из них упадут к ней в сад.

Когда в воскресенье он встал с колен с честным, преданным, полным дружелюбия сердцем и, взойдя на кафедру для проповеди, поднял голову и оглядел прихожан, глаза его лишь на мгновение задержались на том бледном, тревожном лице, чьё отражение по­следнее время так часто мелькало в волшебном зеркале его памяти. Далее они скользнули по самодовольному, холёному, красивому и умному лицу её кузена, явно говорившему о сытой и спокойной совести, привольно развалившейся в мягком кресле; затем заметили сварливое, увядающее лицо миссис Рамшорн, немедленно поспешили дальше и, немного поблуждав, остановились на круглой, добродушной физиономии мануфактурщика, чей ясный лоб осеняло облако задумчивости. Напоследок Уингфолд посмотрел назад, на об­щие скамьи, и увидел там обоих карликов. Рейчел пришла впервые, и Уингфолд невольно заметил, что выглядит она ещё слабой более и нездоровой, чем обычно. «Ей бы лежать в постели, а не сидеть в церкви», - подумал он. Её дядя тоже выглядел болезненнее обыкно­венного. И тут Уингфолду подумалось, что кафедра даёт ему прекрасный обзор человече­ской натуры, и люди обнажают перед проповедником куда больше своих подлинных мыс­лей и чувств, чем им кажется, - даже до начала проповеди! Выражения их лиц вторят их внутреннему состоянию, ибо церковь не только объединяет, но и обособляет людей, и ни­какие сиюминутные чувства и впечатления не мешают видеть их истинную сущность. Ко­гда Полварт беседовал с другом, всякая болезненность его лица растворялась в исходящем изнутри сиянии; когда же он сидел вот так неподвижно, первое, что посторонний читал в его лице, было мужественное терпение.

Всё это пронеслось в голове священника за несколько секунд перед тем, как он начал говорить, и его снова охватило ощущение - грустное, хотя оно и не должно быть грустным, - что ни одно из этих сердец не может облегчить страдания другого. Его глаза наполнились слезами, и душу затопило сострадание к своей плоти и крови, словно дух его готов был излиться в потоке заботливой нежности и утешения. Он поспешил заговорить, боясь, что ещё мгновение, и он не сможет с собой справиться. Как обычно, в начале его голос слегка дрожал, но вскоре страстная убеждённость пробилась наружу, и он зазвучал сильнее. Вот что он говорил:

- Судя по всему, тот необыкновенный Человек, про которого написано, что Он хо­дил по Палестине с учением и проповедями, испытывал куда большее сострадание к внут­ренним скорбям своих собратьев, нежели к их телесным страданиям. Разве Он не мог еди­ным словом уничтожить на земле все боли и болезни? Однако почему-то чаще всего, если не всегда, Он исцелял людей только в ответ на молитву, да и то ради какого-то глубинно­го, духовного исцеления, сопровождавшего выздоровление тела. Не может быть, чтобы

Он плакал о том мертвеце, которого с минуты на минуту собирался вызвать из могилы. Что могло вызвать эти слёзы, как не сострадание и жалостливое сочувствие к печали его сестёр и друзей, не имевших той внутренней радости, что давала силы Ему самому; как не мысль о страданиях и муках тех, кому приходится смотреть в лицо смерти, о множестве значений любви, о прерванных поколениях, о чёрной скорби утраты, гуляющей по измен­чивому миру человеческих сердец с того самого времени, когда первый человек был со- творён по образу своего Отца?

Но есть беда куда страшнее, чем смерть, которая, я надеюсь, разлучает лишь на вре­мя и не способна навеки удерживать души друг от друга. Я говорю о невыносимом бреме­ни сознательной нечистоты и совершённого зла: именно этот камень необходимо отвалить от гроба, чтобы человек воскрес к жизни. Вспомните, как Иисус прощал людям грехи, тем самым снимая с их сердец тот давящий груз, что сковывал все их усилия. Вспомните, как ласково Он принимал тех, от кого отвернулись тогдашние религиозные власти: кающихся женщин, рыдавших от любви, коснувшейся их изболевшихся сердец; мытарей, знавших, что все их презирают от того, что они заслужили всяческого презрения. В Нём они искали и обретали убежище. Он спасал их от бури человеческого осуждения и жестокой стужи общественного мнения, даже если их собственные сердца соглашались со справедливо­стью этого суда. Он принимал их, и, несмотря на стыд и самоуничижение, внутри поды­мала голову жизнь, и начинал лучиться свет, сознательный свет света. Если Бог за нас, то кто против нас? Во имя Его они восстали из ада собственного осуждения и пошли по ми­ру, творя истину в силе и надежде. Они услышали Его слова, поверили и исполнили их. И из всех сказанных в мире слов найдутся ли те, которые (в том случае, если они истинны) были бы добрее, милосерднее, смиреннее, прекраснее - или (в том случае, если всё это неправда) были бы более самонадеянными, унижающими человека и отвергающими Бога - чем те, о которых мне хотелось бы поговорить с вами сегодня? «Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирён сердцем, и найдёте покой душам вашим; ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко».

Несомненно, такие слова - если только поверить им от всего