Наша кровь - Хесус Лара

находится грузовик. Чувство невыразимого ужаса охватило его. Стеснило грудь, ноги свело. Видно, пропадать ему здесь. Но малодушное уныние длилось недолго. Собравшись с силами, он пошел вперед,— там, по его мнению, было спасение. Он все шагал и шагал — три, может, четыре часа, кто знает,— не обращая внимания на треск сучьев, на колючки, обдиравшие одежду и руки. Вдруг до него донесся какой-то шум. Туми похолодел от страха. Уж не погоня ли? Однообразный, неясный шум продолжал доноситься все с той же стороны. Шум нарастал, и не оставалось никакого сомнения, что впереди ручей. Туда и направился Туми. Лесная чащоба становилась все более грозной и непроходимой. У Туми подкашивались ноги, руки кровоточили. Но он продолжал упрямо идти вперед, отчаянно борясь за жизнь и страстно желая поскорее добраться до ручья. И он дошел. Перед ним пенился небольшой водопад. В это время в лесу стало светлеть. Занималась заря. Где он находится? Что делать дальше? По-видимому, он ушел недалеко. Но выйти на шоссе среди бела дня означало попасть в руки жандармов. Едва ли они сидят сложа руки, обнаружив побег двух арестантов. Вернее всего, рыщут где-нибудь поблизости. Однако провести целый день в лесу, без еды тоже невесело. Он вспомнил рассказы арестантов о таившихся в лесу опасностях.

Туми был весь в поту, в горле пересохло от жажды. Он припал к источнику. Свежая, кристально чистая, чудесная вода! Однако необходимо во что бы то ни стало продолжать путь. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как наткнулся на бесформенное тело, наполовину ушедшее в мох. Волосы Туми встали дыбом: перед ним у подножия могучего дерева лежал спящий человек. Туми хотел бежать, но вдруг встретился с глазами перепуганного насмерть человека. Туми узнал в нем юного беглеца, и радость наполнила его сердце, подсказавшее ему, что он нашел друга.

3

Туми не смел вернуться в деревню, к Фортуне и детям. Молодой спутник попытался сманить его на шахту, куда шел сам. Он всячески подбадривал Туми, но того не привлекала неизвестность, не соблазняли ни хорошие заработки, ни работа без палки хозяина. Он родился среди маисовых полей и нераспаханной целины и не мечтал об иной доле. Нелепый случай вырвал его из привычной жизни, но обстоятельства рано или поздно изменятся. Теперь Туми желал только одного: быть поближе к родным местам, чтобы получать весточки от жены и помогать семье. Город велик, там никто не разгадает в нем беглого арестанта, а работа всегда найдется.

Его товарищ по побегу ушел по направлению к шахтам. Оставшись один, Туми приуныл. А вдруг жандармы из конвоя узнают его на улицах города? Он содрогался при мысли, что в один прекрасный день Кастильехо или генеральские слуги из деревни обнаружат его в городе. Поэтому первые дни Туми из осторожности бродил по пустынным окраинам города. Печальные дни, дни голода и страданий! Ночевать было негде, и порой заработка не хватало на кусок хлеба. Он не нашел работы ни на кирпичном заводе, ни в окрестностях, ни на ближайших каменоломнях, ни на строительстве новых домов. Случай столкнул его с нищим. Добрый старик приютил беглеца в каморке, которую он снимал во дворе обветшалого дома. Старик приносил Туми то краюху хлеба, то яблоко, а то жестянку с остатками еды. Человек бывалый, он давал толковые советы. Туми научился у него многим полезным вещам. Прежде всего, отбросив страх перед жандармами и генералом Кастильехо, он по настоянию нищего отправился как-то утром в самый центр города, к собору. Нужно было видеть, сколько народу собралось там в этот час: маляры, чернорабочие, батраки. Рослый и крепкий Туми одним из первых попал на строительство красивого здания неподалеку, в соседнем квартале. Там он живо научился ставить леса, разводить известь и делать все, что полагается каменщику. Вскоре заработок его уже позволял каждый день обедать; мечтая скопить немного денег для семьи, Туми остался жить вместе с нищим в его каморке, наводненной вшами, клопами и блохами.

Нищий был одинок. Жена его давно умерла, не оставив детей. До глубокой старости он батрачил в ложбине Арке. Но помещик был самодур, и в конце концов стало невмоготу сносить его нрав. Как-то хозяин поднял на батрака нагайку, а батрак в ответ поднял мотыгу и поранил хозяина. Рана оказалась пустяковой, но на строптивца с яростью набросилась полиция. Ведь полиция — верное орудие в руках хозяев. Бедняга долго скитался в горах Арке и наконец побрел в город. Здесь никто не хотел брать на работу больного старика. «Ступай, дедушка, просить милостыню»,— говорили ему. И он действительно начал просить милостыню. Одинокая жизнь тяготила его. Хотелось поболтать с кем-то перед сном, поделиться радостями и печалями, чувствовать возле себя друга. Не раз случалось ему находить сожителя. Но никто не мог долгое время выдержать его старческое слабоумие. «Может, ты окажешься разумней и терпеливей»,— сказал он Туми.

Туми и в самом деле не в пример другим оценил старика. Он многому научился у него, а главное — был благодарен за то, что нищий приютил его, не оставил без крова и без куска хлеба.

Туми всегда бывал признателен людям за помощь. Он спешил оказать услугу каждому, кто доброжелательно относился к нему или обращался с дружеским словом. Сейчас он чувствовал себя в неоплатном долгу перед нищим. С благодарностью вспоминал он товарища по побегу, перебирая в памяти все беды, пережитые вместе с ним в лесу и на дорогах. Без того паренька он, пожалуй, не выбрался бы из лесу и не попал бы в город. В ночь побега Туми забрел в самую глубь чащи, а наутро решил выйти на дорогу. Осмотрительный паренек растолковал Туми, что жандармы наверняка будут искать их на дороге, как только исправят грузовик. И беглецы провели весь день у водопада, питаясь рыбой, которую они поймали рядом в заводи и сварили. Только глубокой ночью вышли они на дорогу и быстро зашагали вперед, ни на минуту не забывая об опасности. Они шли по ночам, а утром прятались в каком-нибудь овраге, подальше от шоссе. Ели картошку и гусей, которых они воровали на придорожных фермах и запекали под горячими углями. Всем заправлял молодой парень, так как Туми, не имевший опыта в подобных делах, совсем растерялся. Во время вынужденного дневного бездействия попутчик Туми спал или молча сидел, рассеянно глядя вдаль. Туми сгорал от желания расспросить его, узнать, кто он такой и за что его отправили в колонию.