Сверхдержава - Сергей Дедович

руку, она берёт её, мы в ванной, я целую Талико, шершавым от вина языком лижу её губы, уши, груди, она, погружаясь, стонет, в густых подводных зарослях начинаю ласкать её, Талико просит чуть нежнее, я ласкаю чуть нежнее, теперь ей нравится, она расслабляется, я веду Талико к оргазму пальцами, целуя грудь, плечи, шею: да!.. да!.. да!.. да!.. нет, ещё нежнее!.. да!.. да!!!.. сложносочинённо кончает Талико, кричит, глаза её закрыты, язык степенно благодарит меня, мы лежим ещё немного в ванной, потом выбираемся, обтираемся полотенцем, идём в постель, немного лежим к друг другу лицом, беру руку Талико и кладу её себе на член, пусть делает с ним что хочет, она и делает с ним что хочет, она хочет, чтобы я кончил от её руки, пусть так и будет, Талико, пальчики нежные, чувствует меня хорошо, учитывая, что мы первый раз видимся, добрая пульсация, я совсем не сдерживаю оргазм, кончаю на пальчики Талико, на её бёдра, в постель, целую Талико в губы, в груди, шепчу: «Боже, это были лучшие двадцать минут за последние двадцать минут», – Талико смеётся, обтирает нас краем простыни, устраиваемся так, чтобы семя не холодило, обнявшись, засыпаем – а это инфоповод?

Утром Талико куда-то исчезает, оставив меня в пышном тёплом чувстве, которое быстро сменяется прежней необходимостью узнать, что за чертовщина происходит, я разбираю почту, ответа от «Современника» так и нет, я хожу по редакции из угла в угол, это не помогает, я собираюсь и еду в башню.

Меня там, как и надо было полагать, с распростёртыми объятиями не ждали: к Писистрату охрана меня не пустила, я спустился на этаж, где было первое интервью с Иорданией, кудлатый ресепшионист, выслушав, сообщил, что не может помочь, Иордании в здании нет, и я могу оставить для неё сообщение, что я и сделал на предложенном блокнотном листе: «Иордания, нам нужно обсудить современность, позвоните, Бедович».

Это было похоже на идиотский розыгрыш, я смотрел в новостные каналы и находил мои же сюжетные твисты – не слишком искусные, черновые, как и желал заказчик, но идеально подходящие для заголовков СМИ, например, «Телемахач» писал: «Организация против химического оружия выразила серьёзную озабоченность из-за отравления Алексея Нахального химическим оружием», господь, да я же сам придумал эту организацию для смеха, а здесь ссылка на их сайт, довольно содержательный, с фотографиями, а на Википедии есть статья о том, что организация существует с тысяча девятьсот девяносто седьмого года, ряд открытых источников это подтверждает, они что, просто на ходу плетут реальность по моему лекалу?

«Телемахач» – ну конечно, Арчет должен что-то знать, очевидно, что он замешан, я отправляюсь домой к Арчету, он дома, он всегда работает из дома, Иры нет, Ира преподаёт в школе, мы на кухне, давай покурим, Арчет, давай подумаем, с чего нам здесь начать обсуждение, учитывая, что про свою работу я всё ещё никому рассказывать не могу.

– Вот скажи, пожалуйста, дорогой Арчет, откуда берутся новости?

– В каком смысле? – с вроде бы искренним недопониманием интересуется он.

– Ну, прежде чем вы их публикуете, откуда вы их берёте, не сами же вы их выдумываете?

– Не сами, конечно, – отвечает Арчет с прежней эмоцией, – новости все СМИ обычно берут друг у друга.

– Вот, – цепляюсь за соломинку я, – а откуда берутся новости у первого СМИ, у которого их потом берут остальные?

– От информационных агентств и пресс-служб, ну то есть специальные отделы той или иной организации или представитель какой-то персоны могут нам эту новость прислать.

– Так-так, а они её откуда берут, эту новость?

– А они нам пишут то, что у них там происходит, ну да, иногда ерунду, конечно, пишут, но мы же факты проверяем.

– И ничего тебе в этой схеме не кажется странным, Арчет?

– Да вроде нет, а что?

– А то… – я подбираю слова, – что почему всё время что-то происходит, чего оно не уймётся никак, хотя бы на пару недель, чтобы все СМИ помолчали, почему не бывает информационного штиля?

– Потому что многим нужно быть на слуху для достижения своих целей, – жмёт плечами Арчет.

– Каких таких целей?

– Кто-то хочет продать новый продукт, кто-то хочет, чтобы его любили и мэром выбрали, а кто-то – чтобы его боялись и на площади не выходили, а откуда вопросы такие, Бедович?

– Да я всё разгадку ищу, как так вышло, что была целая война с Монголией, и никто про неё ни сном ни духом, а тут, допустим, Нахального отравили, так все об этом знают, почему так, и какие он цели, кстати, преследует этим своим отравлением?

Арчет засмеялся и сказал:

– Не сам же он себя отравил, – а потом добавил: – впрочем, исключать мы и этого не можем, но тут уж о целях можно догадаться: раз отравили и выжил, то предать это широкой огласке, чтобы настроить общественность против своих политических оппонентов.

– А если бы его не отравили, а, например, избили?

– Было бы то же самое, только другими словами.

– А как вы проверяете информацию?

– Звоним, берём комментарии у причастных лиц.

– Но вы же не можете знать, что лица не ангажированы?

– Не можем, поэтому сравниваем показания разных людей.

– А если они все ангажированы?

– А если они все ангажированы, – несколько секунд Арчет молчит, тушит сигарету в пепельнице, – значит, их, мать его, круто ангажировали.

– В смысле?

– В смысле, что если что-то выглядит как лягушка, прыгает как лягушка и квакает как лягушка, скорее всего, это лягушка.

Покинув здание, я обнаружил за первым же углом большую чёрную машину, приспустив стекло, Писистрат задорно мне подмигнул и кивнул: мол, садись – я сел в просторный салон, заполненный ароматом кожи новых сидений, бессловесный наголо бритый водитель в белой сорочке мягко тронул, Писистрат оглядел меня, а я его: он был одет в бежевые пиджак и шляпу с длинным тёмно-синим пером, а меж его ног, обтянутых полосатыми брюками, покоилась лакированная чёрная трость с серебряным набалдашником в форме головы Дэвида Линча.

– Бедович, что ты ему рассказал? – спросил Писистрат с такой юношеской усмешливой простотой, что все мои треволнения стихли и захотелось отвечать как на духу.

– Ничего, только вопросы задавал.

– Это очень хорошо для тебя, ну и как, выведал чего?

– Да не знает он нихуя.

– Факт.

– Куда мы едем?

– Отвезу тебя в твою редакцию.

– А откуда ты знаешь, где она, и откуда знаешь про Арчета?

– Такая работа – вообще всё знаю.

– А вот это очень кстати, Писистрат, объясни тогда, пожалуй, будь ласков, что тут, нахуй, происходит?

– Происходит то, что