Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

он увидел, что к нему вот так возвращаются его собственные проповеди. Неуже­ли ему, маловерному работнику, предстояло тупым и изломанным серпом пожать самое спелое зерно? Однако сейчас думать об этом было недосуг. Времени было уже десять, а в одиннадцать она будет ждать его ответа. Уингфолду не пришлось долго раздумывать,

чтобы предложить подходящий план, и поэтому он тут же уселся за стол и написал сле­дующее.

Уважаемая мисс Лингард,

Стоит ли говорить, что я полностью в Вашем распоряжении? Однако я сомневаюсь, что Вы одобрите тот единственный план, который пришёл мне в голову. Сам я знаю, что Вы будете в полной безопасности, но, вполне возможно, Вы недостаточно доверяете моему суждению, чтобы поверить мне на слово.

Вам несомненно приходилось видеть двух карликов, дядю и племянницу, по имени Полварт, которые живут в сторожке Остерфильдского парка. Я знаю их довольно близко, и для того, чтобы уверить Вас в их надёжности, позвольте мне сказать, что, каким бы странным это Вам ни показалось, но всеми переменами, которые Вы, быть может, заметили в моих проповедях, я обязан влиянию этих двоих людей. Такой веры в Бога, как у них, я не видел за всю свою жизнь. Может быть, Вас успокоит и то, что, несмотря на урод­ливость и нищету, они не только принадлежат к благородному роду, но и отличаются необыкновенным благородством характера. Сказав всё это, я готов предложить Вам встретиться со мной у них в сторожке. Им самим вовсе не покажется странным, что кто-то из моих прихожан захотел пого­ворить со мной наедине, и я знаю, что Вы можете полностью положиться на их конфиденциальность.

Однако хотя я пишу всё это с полной уверенностью и в них, и в Вас, я должен признаться, что совершенно не уверен в себе. Ваша надежда полу­чить от меня помощь повергает меня в стыд и смятение. Мне кажется, что я - самый худший советчик на свете. Могу сказать лишь одно: мне кажется, что я вижу проблески света, а свет есть свет, даже если он проникает че­рез самую узкую щель в самую убогую каморку. Я готов поделиться с Вами всем, что вижу сам. Если я не увижу ничего, что могло бы Вам помочь, то просто не стану ничего говорить. Однако даже в этом случае, быть может, я смогу подсказать, где Вам найти то, чего я не способен дать Вам сам.

Если Вы принимаете моё предложение и готовы назначить день и час, я расскажу об этом Полвартам и попрошу их помощи. Если Вы не согласны, сообщите мне об этом, и я постараюсь придумать что-нибудь ещё.

С искренним уважением, Томас Уингфолд

Он положил это письмо в религиозный памфлет, взял шляпу и трость и ровно в одиннадцать направился от церкви к особняку, где жила мисс Лингард. Он встретил Хе­лен на полпути, они поздоровались, и после пары ничего не значащих фраз он вручил ей памфлет и распрощался.

Хелен поспешила домой. Ей пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы при встрече взглянуть ему в лицо, и теперь, когда она вынула письмо и открыла его, сердце её болезненно заколотилось. Однако письмо обрадовало её, и даже больше, чем она ожидала. Она сказала себе, что если бы тайна касалась её самой, она, пожалуй, рассказала бы Уингфолду всё без утайки; но выдавать Леопольда ей в ни в коем случае нельзя.

Следующей же почтой священник получил благодарный ответ, где она назначала время встречи и уверяла его, что полностью полагается на надёжность его друзей. В назначенный срок Рейчел встретила её возле сторожки и попросила пройти в сад, где её уже ожидал господин Уингфолд.

Глава 19. Советы впотьмах

Священник подвёл её к скамейке посреди густых зарослей жимолости. Несколько минут оба они молчали, и Уингфолду стало ещё более не по себе из-за того, что лицо Хе­лен было скрыто тёмной вуалью.

- Вы не должны бояться довериться мне просто потому, что я не уверен, смогу ли я вам помочь, - наконец решился он. - Но в чём вы можете не сомневаться, так это в моём сочувствии. Благодаря всему, что пережил я сам, его я могу обещать вам в любом случае.

- Можете ли вы сказать мне, - заговорила она, и Уингфолд почувствовал, что их разделяет не только тонкое кружево, - как избавиться от навязчивых мыслей?

- Пожалуй, это зависит от того, что это за мысли, - ответил священник. - Порой та­кие вещи возникают по чисто физическим причинам, и тогда лучше всего обратиться к врачу.

Хелен покачала головой и горестно улыбнулась за своей вуалью. Священник помол­чал, но, не получив от неё никакой помощи, решил попробовать ещё раз.

- Если это мысли о чём-то прошедшем, чего уже не изменить, мне кажется, что та­кие мысли легче всего переносить с помощью обычной работы и усердия в повседневных занятиях.

- Ах, Боже мой, - вздохнула Хелен. - А если у человека уже не осталось сил это пе­реносить, и ему ненавистен даже солнечный свет?.. Ведь вы не стали бы призывать к ра­боте того, кто умирает от голода!

- Не знаю. Может, и стал бы.

- Он бы всё равно вас не послушал.

- Может, и нет.

- И что бы вы сделали тогда?

- Наверное, накормил бы его и попробовал ещё раз.

- Тогда накормите меня - то есть дайте мне хоть какую-то надежду, а потом попро­буйте ещё раз. Без этого я не могу думать ни о долге, ни о жизни, ни о чём другом.

- Тогда скажите мне, в чём дело, и, быть может, тогда я и смогу дать вам хоть ка­кую-то надежду, - с необыкновенной мягкостью в голосе сказал Уингфолд. - Скажите, вы считаете себя христианкой?

Большинство людей сочли бы этот вопрос странным, внезапным, чрезмерно любо­пытным, но Хелен он показался совершенно естественным.

- Нет, - ответила она.

- Ах вот как, - немного грустно откликнулся священник. - Потому что тогда я ска­зал бы, что вы знаете, куда идти за утешением. Хотя, может быть, вам в любом случае попытаться пойти за утешением к Тому, Кто сказал: «Придите ко Мне, и Я успокою вас»?

- Мне это не помогает. Я уже столько раз пробовала молиться, но всё без толку. На сердце у меня лежит такой камень, что я просто не в силах его поднять. Должно быть, всё это от того, что я никак не могу