Поколение М - Борис Акунин

нас тут дела пошли в гору, сразу снова стала русской, прибежала подхарчиться. А как задуло крымским ветром — немедленно смылась. Скумекала, что лафы для иностранного капитала в России больше не будет.

Это была неправда. Лола уехала из России еще до Крыма, в конце тринадцатого. Политика и бизнес были вообще ни при чем. Как только узнала про Джоша и его сучку, собралась и уехала. Несколько лет потом жила на ярости, как ядерный реактор на уране. Не могла простить — даже не мужа, а себя. За слепоту, за дурость. Вколотила себе в голову, идиотка, что психотип Джоша на молодых секретарш не падок. Bullshit. Как можно было не замечать очевидных вещей? Кретинка!

Само собой, отобрала у бывшего всё, что можно было отобрать. Как в свое время у Горовица. Казалось бы, у тебя куча денег, развлекайся чем пожелаешь, живи в свое удовольствие. Но ярость разъедала изнутри, мешала радоваться жизни. Мазохистски следила за инстаграмом и фейсбуком гадины Вики, а та постила фоточки одна мучительней другой. У них еще и сынуля родился — сбылась Джошова мечта.

Российские события Лола мониторила с таким же болезненным вниманием. Крым, Донбасс, наступление реакции. Одно время даже стала активисткой движения «Boycott Russia», выступала на конференциях как эксперт по России, лоббировала санкции. Мечтала, чтобы русские отжали у Джоша бизнес, чтоб его посадили, как Майкла Калви.

А надо было просто забыть, ампутировать прошлое, как гангренозную конечность. Пройти курс терапии по Anger management — и выздороветь, жить собственной жизнью.

Лайф-чейнджером стал Ковид. A blessing in disguise[48]. Когда весь мир замер, забился по норкам, на душу наконец снизошло спокойствие.

Чего ты бесишься, зачем отравляешь себе существование? Ты богата, свободна, а 65 лет это не старость. Если следить за собой, впереди еще лет тридцать, треть жизни.

Новую эру Лола начала с того, что избавилась от фамилии. Взяла новую. Верней вернулась к первоначальной. Стала Лолой Октоубер. С глубоким смыслом. Октябрь уж наступил, осенняя пора, очей очарованье. Всю волынку с заменой документов, переоформлением счетов, долей, уставных документов прошла с наслаждением, это был процесс реинкарнации, нового рождения.

Переселилась в Palm Beach. Минимальные налоги, земной рай.

Выкинула из головы все мысли о бизнесе. Назначила своим основным бизнесом уход за собой и за садом. На мониторинг инвестиций достаточно одного часа в день.

Про бывшего мужа думать перестала.

И что самое поучительное? Когда Лола удалила из своей праны токсичную ненависть, Карма исполнила всё сама.

В феврале, когда Россия окончательно свихнулась и все тамошние бизнес-проекты накрылись, «Манхэттен консалтинг» лопнул. Джош всё потерял, еле унес ноги, а стерва-жена осталась в Москве, ребенка ему не отдала. Теперь погорелец, пожилой бэйби-бой, приживальничает в семейной компании, которой руководит его младший брат. Так ему, гаду, и надо.

Закончил шипеть Дружинин — подхватил второй урод, Савчук. Хищно заулыбался.

— Психуешь, подстилка американская? Правильно делаешь. Выперли вас из России, выпрем и отовсюду. Из Европы, из Азии, из Африки. Смотрела кино «Иногда они возвращаются»? Это про нас. Мы вернулись. И больше не уйдем, не надейся…

Лола убрала звук, чтобы не слышать противный скрипучий голос. Валера продолжал что-то говорить, губы по-змеиному изгибались.

Слава одобрительно кивал. Нора грустно смотрела на собаку, Щипок страдальчески морщился, Катя растерянно хлопала глазами, Лидка придала взору царственную рассеянность.

Савчук на что-то захохотал — глумливо, широко, во все импланты.

Лола включила звук.

— …валяйте, ползайте на коленках перед черными. Меняйте гендер, уродуйте мозги своим детям. Нам и делать ничего не нужно. Вы сами себя угробите.

Что бы такое сказать, чтобы его, скотину, перекосило?

— Валерочка, ты на фронт летишь? — задушевно спросила Лола. — Вот тебе мое пожелание. Пусть твой самолет собьют, но ты, пожалуйста, не разбивайся. Попади в плен, посиди там до победы Украины. А потом, после Гааги, — в тюрьме, до конца твоей крысиной жизни. Я тебе пришлю хороших книжек почитать. Обещаю.

Сказала — и отключилась. Пусть любуются на квадрат Малевича, орки поганые.

НОРА

Нора погладила Лушу, еще больше разнервничавшуюся от звука злых голосов. Полчаса назад делала собаке укол от несварения, старая дуреха панически боится шприца и потом надо долго сидеть с ней в обнимку, пока не успокоится.

И ничего ей не объяснишь, не расскажешь, думала Нора. Не про Лушу, а про двоюродную сестру. Сидит в своей Флориде, ни черта в наших делах не понимает. Что в переписку может сунуть нос «товарищ майор», а телефонный разговор запросто подслушают. После каждого Лолиного мейла с обличениями приходится чистить почтовый ящик.

Когда-то, сорок лет назад, после первого Лолиного отъезда, было по-другому. Кузина всё понимала. В письмах соблюдала осторожность, во время редких международных звонков тоже говорила только про личное. Но с тех пор, как Лола эмигрировала во второй раз (наверное, правильнее сказать «репатриировалась»), Россия очень изменилась. Люди старшего поколения вспомнили подзабывшуюся старую науку: с кем и о чем говорить, когда и о чем молчать. И как делать дело, не привлекая к себе внимания. Молодым, бедняжкам, приходится этой пакости учиться.

Лоле что? Покричала, выпустила эмоции, ощутила свое моральное превосходство — и назад к пальмам.

А нам надобно дело делать. Даже три дела.

Во-первых, собирать обломки, оставшиеся от Фонда. Большинство ребят, подобно Мане, уехали. Финансирования почти не осталось. Кинологический центр, слава богу, забрал себе Департамент здравоохранения — ведь обученные собаки-поводыри большая ценность, на воспитание каждой потрачено по миллиону рублей. «Клоунов» и «комфортеров» разобрали по домам волонтеры. Но что делать с собачьим хосписом, где доживают старые, никому не нужные развалины вроде Луши? Всех ведь к себе домой не возьмешь.

Но появилась идея, с которой Нора в последнее время активно работала. Соединить собачий хоспис с «человеческим». Будет веселей и людям, и собакам. Нужно, во-первых, оборудовать там помещение, а во-вторых, найти минимум двух ветеринаров, которые согласятся на такую зарплату. Ухаживать за собаченциями можно и самой, ну и потом это мальчики все уехали, чтобы не попасть под призыв, а девочки в основном остались.

Ничего не поделаешь. Мир разрушился, обратно к мало-мальски нормальному состоянию уже не вернется. И что делать Норе Джамшидовой? Забиться в свою, сорри за каламбур, нору и тихо выть?

Маня пишет из Дарфура, что тоже начинает работать с собаками, но там самая востребованная специальность не поводыри, а спасатели. Псы, которые умеют находить живых людей среди развалин. Вот и мы все здесь, кто остался, такие же собаки-спасатели. Разыскиваем заваленных и, если возможно, вытаскиваем. А если невозможно вытащить — хотя