Поколение М - Борис Акунин

интерпретация. Фарбер ее ввел только что. Он очень доволен этой идеей. Для «интеллигенции нижнего уровня» (его терминология) сцена считывается как трагическая дилемма эмиграционного раскола: уехать и бросить Вишневый Сад на вырубку — или остаться и стать свидетелем его гибели? Но самый драгоценный зритель, эрудированный, знающий историю симфонии, сумеет считать и сардоническую ноту.

Ведь там на самом деле никаких трагических коннотаций нет. Гайдн хотел пошутить. Князь Эстерхази никак не желал отпускать оркестр из своего имения, и музыканты жаловались своему капельмейстеру: хотим домой, у всех семьи. И Гайдн написал симфонию с намеком: мол, отпустите уже людей, ваша светлость, а то они сами один за другим разбегутся. Князь намек понял, и гастроли завершились. Так что никто не умер, все просто вернулись к себе домой.

«И Россия не умерла, а вернулась туда, где она чувствует себя дома, — сказал Фарбер. — В кромешную тьму. Но там горит одна-единственная, неугасимая свеча, и отражается в зеркале прекрасное, печальное женское лицо».

На этом настроении Лидия пропела и концовку:

Улетаешь? Лети, пожалуйста…

Знаешь, как отпразднуем встречу!

У Валеры Савчука в глазах стояли слезы.

— Спасибо, Лидочка, — всхлипнул он. — Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать.

ДУНАЕВСКИЙ

Всю ночь — то есть буквально всю — отмечали конец зачистки Мариуполя. Шеф, озорной человек, арендовал в Третьяковке зал Врубеля, потому что по случаю победы всем выплатили нехилые наградные. В рублях, а не в валюте противника. Ну и вообще красиво, когда столы накрыты среди шедевров живописи.

Однако возраст у Валерия Тарасовича был уже не тот. С молодыми орлами и даже с орлами среднего возраста наравне не поквасишь. Поэтому рано утром он был эвакуирован помощником с поля боя в состоянии «груза 300» — контуженном, полубессознательном. Из дороги домой запомнил только, как, проезжая по Кремлевской набережной, громко распевал «Утро красит нежным светом», а помощник просил петь потише. Окна открыты, из других машин смотрят, еще кто-нибудь снимет втихаря: военный начальник на солидном автомобиле, при мигалке, орет песни.

«Я не военный, я композитор, — веселился Валерий Тарасович. — Я Дунаевский, это моя песня. Хочу и пою».

Помощник Дима, непьющий спецназовец, спортсмен и ЗОЖовец, ходячий компьютер и эрудит, всё на свете знает, сказал на это, что песню «Москва майская» написал не Дунаевский, а Покрасс, слова Лебедева-Кумача.

Позывные «Дунаевский» Валерий Тарасович в свое время взял из советского патриотизма, в пику германодрочеру Вагнеру. Шефа это веселило. Свой «малый штаб» он называет Союзом Композиторов. Я тоже, говорит, музыкальный продюсер, Неиосиф Пригожин.

Еще одна его шутка про ближайших соратников, для очень узкого круга: Скотовод и Мясоруб. В смысле, один поставляет мясо, второй крутит мясо на котлеты. Слава и ордена достаются германскому композитору, а про советского композитора, слава тебе господи, кому не положено, знать не знает. Но при этом, как пелось в песне времен детства:

Летит ракета в небеса, несет по свету чудеса.

А без меня, а без меня тут ничего бы не летало,

Тут ничего бы не летало, когда бы не было меня!

Валерий Тарасович в пожилом возрасте очень заценил старые песни. Они реально про главное. Мы — пилоты, небо наш родимый дом.

Самолет за последний месяц действительно стал родимым домом. В разъездах, то есть в разлётах Валерий Тарасович провел больше времени, чем в Москве. Но слово сдержал. Цифровые показатели обеспечиваются с опережением графика, и уже ясно, что поставленная задача, пятьдесят тысяч бойцов, будет выполнена.

Сейчас, конечно, запросы и параметры не сравнить с прежними. Тогда, для Африки и Сирии, приходилось отбирать зеков штучно — только тех, у кого боевой опыт или ценные навыки. И по зонам летал не личным самолетом, а рейсовым. Да еще каждого местного ФСИНовского барбоса надо было обработать, подогреть. Так себе удовольствие. Зато теперь прилетаешь падишахом, на личном «фальконе», встречают как высокое начальство, оказывают всестороннюю.

И главное впереди. Закончится пальба — композитор Вагнер поедет кормить мух цеце в Африку, на кой он тут нужен, а вот композитор Дунаевский исполнит песню «Широка страна моя родная». Потому что страна станет шире, прирастет лесами, полями и реками. И понадобятся руководящие кадры — управлять новыми просторами, отстраивать разрушенное, налаживать хозяйство. Это такие перспективы, такие возможности! Украинская фамилия «Савчук», а также место рождения отца, Харьковская область, окажутся серьезным плюсом.

Уже лежа в кровати, в спальне с плотно задвинутыми шторами, чтоб не слепило нахальное майское солнце, Валерий Тарасович сказал себе: с пьянкой надо завязывать. Когда пошла такая масть, обидно заработать инфаркт или инсульт. Всё, завязываю. Буду брать пример с моего образцово-показательного помощника.

Четкий Дима разбудил, как было велено, в семнадцать ноль ноль. Взбодрил энергетическим напитком, накормил горячим завтраком (или обедом?). Ровно в шесть, свежий и собранный, Валерий Тарасович уже садился в машину ехать на военный аэродром, с ветерком и мигалкой.

В десятый раз долбил Диме, чтоб не отходил от Игорька ни на шаг. Не давал ему лезть на передовую. И вообще: глаз не спускал.

Дима сказал: не беспокойтесь, я за вашего сына головой отвечаю. Так спокойно, убедительно сказал, что Валерий Тарасович беспокоиться почти перестал. На Димино слово можно положиться.

Помощника будет очень не хватать, но расставание, тьфу-тьфу-тьфу, ненадолго. Два, максимум три месяца, и оба вернутся. Вот у кого большое будущее — у талантливых молодых ребят вроде Игоря и Димы.

За сына, конечно, попсиховать придется. Понятно, что в атаки ему не ходить, но фронт есть фронт.

Валерий Тарасович решил лично сопроводить добровольца в Попасную, в штаб группы, чтобы проверить всё на месте. И, само собой, накрутить хвосты командирам. Если что — головой ответит не только Дима.

Но гордости за сына было больше, чем тревоги. Ведь сам придумал, не отец подсказал!

Идея, что говорить, мощная.

Пойти на СВО, получить боевую награду. С этим проблем не возникнет. «Героя» вряд ли, но уж «Орден мужества» — железно. И потом на таком лифте взлетай хоть до небес. В двадцать шесть лет перед Игорьком откроется дорога в очень большую жизнь.

На место Валерий Тарасович прибыл первым. Сел в салон, Диму отрядил на проходную встречать. Игорь был уже близко, позвонил с МКАДа. Последний день он провел со своей девушкой, это понятно. Но на аэродром ее не взял. И это тоже правильно. Парень вырос не слюнтяем.

Поджидая, Валерий Тарасович открыл ноут, посмотреть почту — и обнаружил там письмо от покойницы.

Сжалось