Королева Лета, умри - Любовь Минеева

Сам не заметил, как заснул. Мать, заглянув в комнату, задернула штору и вытащила мобильник, все еще зажатый в руке.

Разбудил его приход Степки. Мать, видимо, возилась в огороде и разрешила ему пройти в комнату.

Он бесцеремонно плюхнулся на кровать, от чего Леньку аж подбросило.

– Ты долбанулся?!

– Бероева арестовали.

– Чего? Димку?

– Ну. И какие-то придурки разгромили их магазин.

– Кто?

– Поди знай кто. Подписи не оставили.

– Он признался или что?

– Хрен знает. – Степка поднялся с кровати, и Леня смог выбраться из-под покрывала, больше не зажатого тушей друга. Отодвинул штору, глянул на телефон – ни звонков, ни сообщений.

Степа между тем продолжал вещать новости, прохаживаясь по Ленькиной комнате. После обхода участкового и первых допросов биишевских следаков Димку увезли на допрос в соседнее село, откуда он уже не вернулся. Кто и что рассказал – неизвестно, но вроде как он первый и единственный подозреваемый. Многие рассказали про их ссору на банкете, кто-то и позавчерашнюю перепалку на берегу припомнил.

А как новость разошлась по деревне, в бероевском продуктовом магазине выбили стекла.

– Кагарманыч это, стопудово. И его друганы, отморозь ходячая, – говорил Степа. Леньке показалось, что он в каком-то перевозбужденном и даже приподнятом настроении. Рад, что арестовали Бероева? Или просто удивлен таким стремительным развитием событий?

Опустившись на корточки, он вытянул из-под кровати олимпийку. Степка, увидев свою кофту в Ленькиных руках, осекся на полуслове.

– Откуда?

– Вчера возле школы нашел, на заборе оставил.

Степка облегченно рассмеялся и схватил свою вещь:

– Думал, посеял! Спасибо, дружище.

И Ленька увидел, что он обрадовался еще больше, когда едва заметным движением ощупал карман, в котором лежал кулон.

* * *

Училкина затея казалась полным бредом.

По настоянию директрисы и инициативе Марины Игнатьевны – русички и бывшей Ленькиной классухи – в актовом зале клуба собрали юмаковскую молодежь – тех, кто согласился прийти, и тех, кто был вынужден. Над Леней, Степой, Сашкой и другими бывшими одноклассниками Япрынцевой учителя, конечно, уже власти не имели, поэтому ни Абрамов, ни Бондарева не явились. А Ленька пришел в надежде узнать какие-то новости о Майе, ну и немного – о Тане и даже Димке. Послушать сплетни, понаблюдать. Думал, будет обычный треп о безопасности, о том, чтобы они не шлялись ночами по деревне, что алкоголь – зло, и все в таком духе. Но Марина Игнатьевна решила применить один из своих многочисленных креативных подходов.

Русичке было немногим за двадцать пять, она недавно вышла замуж, и муж ее вскоре стал главой СПК. Отец Марины полжизни провел в председателях и передал кресло зятю по наследству, так сказать. Марина Игнатьевна в школе имела вес едва ли не больше, чем сама директриса, смотрела на всех свысока, и вообще они с Япрынцевой могли поспорить, кто из них тут реальная королева.

– Каждый из вас напишет анонимное письмо. Я всем раздам одинаковые листы бумаги и черные гелевые ручки. Можете писать печатными буквами или левой рукой, но не волнуйтесь, никто не будет пытаться вычислить вас по почерку! Напишите все, что вы думаете о произошедшем, что вас пугает, что вы, возможно, хотите рассказать, но боитесь. Может, это поможет следствию. Или вам самим. Или кому-то другому, кто тоже стал в какой-то мере жертвой этого ужасного события! Напишите все, что вам захочется сказать. Ваши письма мы разберем с психологом, и позже она проведет свою часть беседы, возможно, не только с вами, но и с вашими родителями.

С задних рядов раздались саркастические смешки. Марина бросила ледяной взгляд, и насмешливый гул затих.

– Ну и, разумеется, если там будут какие-то свидетельства об убийстве, я передам эти письма следствию…

– А зачем? – Голос Айдара Кагарманова, наглый и вызывающий. – Бероева же взяли! Чего там еще расследовать?

Еще один ледяной взгляд от Марины и полная ненависти отповедь от директрисы:

– Как ни стыдно, Кагарманов, ни стыда ни совести! Дима ведь твой товарищ! И ты вот так легко записываешь его в убийцы?! Хотя должен думать о том, как помочь другу! Этот арест – просто формальная необходимость, и мы вот всем педагогическим составом уверены…

Уверены, что Бероев-старший прикроет меценатскую лавочку и хрена с маслом получит от него школа в будущем, если обвинения с сыночка не будут сняты. Директриса из кожи вон вылезет, чтобы дать ему блестящие характеристики. Поди, ради него и затеяли эту тему с записками. Впрочем, что Димка – убийца, Лёне и самому слабо верилось.

Между тем Марина уже раздавала листочки с ручками. Леня обвел взглядом присутствующих: не было Вики Бероевой, оно и понятно, те, кто поверил в версию убийства из ревности, ее бы сейчас заклевали. С досадой отметил, что нет тихони Регины, с которой Майя сидела за одной партой весь одиннадцатый класс, что провела в юмаковской школе. Ну и Майи, разумеется. Ее тоже не было. Но подавляющее большинство пришло.

– Пустые листы я не приму! – возвестила Марина и призвала всех начать писать «записки признаний».

Для удобства Марина даже прикрепила листы к планшеткам, и Ленька теперь задумчиво вертел такую в руках. Рассказать, что ли, о странном исчезновении Майи? Это явно обнародуют, как минимум спросят у Асии Рауловны. Камила сразу поймет, откуда растут ноги у этого признания. А он вроде как дал молчаливое обещание. Бросив взгляд на соседнее кресло, он с удивлением обнаружил там Нелю, которая старательно выводила на листке какие-то круги и лепесточки. Когда она успела к нему подсесть?

– Ничего не хочешь написать? – шепотом спросил он.

Неля бросила на него быстрый взгляд.

– Напомни еще о Плачущей Эльзе, – кривя губы в горькой усмешке, ответила она. Леньке вновь стало ее жалко. Видок у нее был как будто всю ночь полоскалась в стиральной машинке.

– Ну, об этом ты уже всем рассказала, напиши теперь что-то новенькое. Веришь, что это Бероев?

Вялое пожатие плечами.

– Как сказала Марина, информация не обязательно должна быть ценной. Напиши то, что тебя волнует.

– Может, расскажу им занятную историю, как я видела убийцу и долго шла по его следу, блуждая по деревенским улочкам, а потом, когда уже была готова сорвать маску дьявола с его лица, – проснулась? Пусть читают и трепещут, а потом обломаются!

Ленька усмехнулся. Нелька и ее фантазия в своем репертуаре.

– Классно придумала.

Она кивнула, и по лицу пробежала смутная улыбка.

Между тем сидеть в зале надоело, надо было писать что-нибудь и сваливать. Может, дойти опять до дома Регины, расспросить ее? Или снова к Кабировым наведаться, ездили ли в город? И что там