Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

в его объятиях. Как всегда, сразу после этого он заснул, она же продолжала лежать с открытыми глазами и с растущим чувством неудовольствия рассматривала темные тени, которые жалюзи отбрасывали на стену. Почему все не могло оставаться так, как было в самом начале? Почему потом все изменилось? Сейчас, стоя на автобусной остановке, она чувствовала удовлетворенность во всем теле, и в то же время в душе у нее была какая-то пустота. Наступит ли когда-нибудь такое время, когда не будет этого горького послевкусия?

Джой посмотрела в расписании, когда будет следующий автобус. До него оставалось еще десять минут. Она поставила на деревянную скамью свою сумку с купальными принадлежностями. Алфи был, конечно, красавчик. И влюблен в нее по уши. О’кей, его кокетство действовало иногда на нервы, но разве не у каждого имеются свои маленькие причуды? Наверняка не это являлось причиной того, что ее чувства по отношению к нему все больше и больше угасали. А ведь она так надеялась, что на этот раз у нее все получится. «Неужели я ищу чего-то такого, чего вообще не существует в природе?» — подумала она.

— Звонил твой отец. Он спрашивает, приедешь ли ты к нему этим летом.

Джой положила свою сумку с купальными принадлежностями на столик в прихожей. Ее мать стояла в проеме двери гостиной, в своем воздушном летнем платье, с таким выражением, которое красноречиво говорило: мол, уже давно пора…

— У меня нет ни малейшего желания ехать в Латтимер, штат Алабама. — Джой всегда дико вращала глазами, когда произносила эти географические названия. — Ну почему он не живет в Нью-Йорке? В Сан-Франциско? Или, на худой конец, в таком городе, как Бостон?

— Тебе придется спросить об этом его самого. И если уж ты и в этом году не собираешься ехать к нему, то будь любезна сама сообщить ему об этом, ясно?

Ее мать гордо удалилась на кухню, и Джой последовала за ней. Ну почему матери нужно было всегда взывать к ее совести? Она и без того испытывала ее угрызения.

— Все это лишь никому не нужная суматоха. Давай же честно признаемся. Он для меня совершенно чужой человек. Не говоря уже о его новой семье. И я для него совершенно чужая.

Она взяла из вазы с фруктами яблоко, откусила большой кусок и сказала с набитым ртом:

— Только из-за того, что вы оба когда-то вовремя не остановились… То есть, я хочу сказать… — Она удостоилась мрачного взгляда. — Ну, хорошо, мама, но что связывает теперь меня с ним?

Ее мать подошла к ней и легонько ущипнула Джой за щеку.

— Вот это.

Джой отстранилась от нее и отступила на шаг назад.

— Большое спасибо за это. Но ты же сама знаешь, что мне приходится постоянно выслушивать по этому поводу.

У Джой не было больше желания дискутировать на эту тему, и она ушла с кухни, прежде чем ее мать успела что-то сказать. Когда уже в своей комнате Джой хотела включить музыку, она услышала, как ее мать крикнула из прихожей:

— Ты думаешь, что твои купальные принадлежности сами развесятся для просушки?

— О, нет, — вырвалось у Джой, — неужели здесь никогда не будет покоя?

Она топнула ногой и нехотя поплелась в прихожую. Тут она услышала гитарную музыку, которая доносилась с улицы. Это мог быть только Саша. Что это он играл? Эта мелодия была ей незнакома, но звучала очень приятно.

Неожиданно ей захотелось как можно быстрее выполнить распоряжение своей матери. Вытащив мокрые полотенца из сумки, она поспешила на балкон и развесила их на веревке. После этого она высунула голову из-за перегородки. Саша сидел на табуретке и перебирал струны гитары. Со своими растрепанными волосами, в старой футболке и драных джинсах он был похож на тех народных певцов, которые были популярны в шестидесятые и семидесятые годы прошлого века. Он был весь такой расслабленный, небрежный, настоящий хиппи. Саша был ей очень симпатичен. А то, что иногда он бывал не в настроении, как это случилось недавно, когда он без всякой видимой причины неожиданно повел себя с ней так недружелюбно, надо принимать как есть и мириться с этим. По-видимому, это было как-то связано с ужасной гибелью его отца. В тот раз она не стала докапываться до причины его недовольства, а просто оставила его в покое, да и он сам тогда быстро опомнился и снова взял себя в руки.

— Привет! — крикнула она ему. — Классная песня. Кто ее автор?

— Я, — ответил он с затаенной улыбкой и перестал играть.

— Ты? Послушай, да от тебя жуть берет. Ты рисуешь и исполняешь песни собственного сочинения?

— Сочинить песню не так уж и трудно, если знаешь основные принципы.

— Можно мне перебраться к тебе на балкон, или я помешаю?

— Конечно, нет. Я тебе открою дверь.

— Не обязательно. Продолжай играть.

Джой легко перескочила через перила, держась за них руками, перебралась мимо стенки на другую сторону и снова вскарабкалась на балкон соседней квартиры. Ей тоже захотелось хоть чем-то удивить его. Но это сработало не совсем так, как она ожидала. Саша лишь осуждающе покачал головой.

— Ты чокнутая.

— Да нет, просто спортивная. Я же сказала тебе, продолжай играть.

Она прислонилась к перилам, слушала, как Саша играл, и при этом рассматривала его: его темные локоны, которые свисали до самых бровей, тонкие черты лица, на котором выделялись большие, всегда немного печальные карие глаза, красивые руки и пальцы, извлекавшие из гитарных струн такие чудесные мелодии.

— В чем дело? — спросил он, продолжая играть. — Что ты так смотришь?

— Просто так.

После того как их взгляды на миг встретились, он опустил голову, в то время как она продолжала смотреть на него.

Нет, он был еще далеко не мужчина, но определенно юноша с большим потенциалом.

5

Саша сразу понял, что уже однажды видел девушку с поношенной сумочкой, которая только что села в автобус. Большие, темные глаза, острый носик и такой же острый подбородок, маленький рот, чем-то похожий на вишню. Где же он ее видел? Может быть, в школе? Но потом он вспомнил. Она сидела на ступеньках перед домом, в котором располагался кабинет доктора Андроша. Он видел ее там после своего первого сеанса. Не глядя на Сашу, она прошла мимо него и села через несколько рядов позади. У него появилось такое чувство, что она непрерывно смотрит ему в затылок. Но, скорее всего, это было всего лишь плодом фантазии.

Проехав еще три остановки, он вышел из