Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Саша никак не мог заснуть. В голове роились разные мысли. Натали. Его мать. Его отец. Все это было, пожалуй, чересчур. К тому же жара. Для сентября было невыносимо жарко. Собственно говоря, он почти не пил пиво, тем более, если на следующий день ему предстояло идти в школу, но сейчас он взял бутылку пива из холодильника. Однако уже после первых глотков ему расхотелось пить.

Тут он услышал, как на соседнем балконе открылась дверь.

— Саша? — раздался шепот. Это была Джой.

— Ты тоже не можешь заснуть?

— Нет. Подожди, я иду к тебе.

Уже испытанным способом она перебралась к нему на балкон. На ней была только майка с короткими рукавами и шорты.

— Можно и мне пива?

— Возьми мое.

Они стояли молча напротив друг друга. Вообще-то Саша различал в темноте только ее силуэт. Но зато что за силуэт это был! Он невольно вспомнил песчаные дюны на фотографии в кабинете доктора Андроша. Точно такие же изгибы и округлости. Блин, подумал он, уже после двух глотков алкоголь ударил ему в голову. Тем не менее он сделал еще один глоток и протянул бутылку Джой. Она жадно припала к горлышку и с громким бульканьем начала пить, словно это было ей не впервой.

— Моя мать больше не носит свое обручальное кольцо.

— Ага. — Джой отрыгнула.

Они помолчали.

— Возможно, у нее уже есть любовник. Понятия не имею. Или она в поиске. Зачем же она тогда сняла свое кольцо? Странно, как быстро одного человека заменяют на другого. Просто так.

— Нет, так просто… это не работает.

— Ах, как ты можешь судить об этом?

— Могу, в некоторой степени. Видишь ли, у меня тоже был бойфренд. До недавнего времени. До прошлой недели, если быть точной. Я порвала с ним. У нас вдруг все разладилось. Но это было совсем непросто, можешь поверить мне на слово.

Джой отшила обладателя кабриолета, подумал он, это единственное светлое пятно в этом беспросветном дне, и это посреди ночи.

— Но это же совсем другое.

Немного подумав, Джой сказала:

— Может быть. Но это никогда не бывает просто.

— Возможно, для тебя. Но моя мать всегда добивалась своего. Только сейчас я до конца осознал это.

— Я считаю, это так круто. Будучи комиссаром полиции, она наверняка имеет дело с запутанными преступлениями.

— Вовсе нет! В основном она торчит в своем кабинете и сочиняет отчеты, или составляет протоколы допросов, или занимается еще какой-нибудь ерундой. Работа полицейского не такая уж и увлекательная. Совсем не такая, как по телевизору.

— Тем не менее я считаю ее интересной. Люди, с которыми общаешься. Стараешься проникнуть в их мысли. Разгадываешь запутанные загадки. И целый день бегаешь с пистолетом, это же должно быть классно. Я без ума от таких вещей.

— Ты смеешься надо мной, да?

— Совсем нет. — Джой приставила к его груди указательный палец, как ствол пистолета. — Руки на капот. Ты по уши в дерьме. Малдер, зачитайте ему его права.

Саша не смог удержаться от улыбки.

— Малдер — это персонаж из телесериала «Секретные материалы», который уже давно устарел, кроме того, это не настоящие криминальные фильмы.

— Умник. — Она убрала палец с его груди. — Извини. Ты хотел поговорить о своей матери, а я тут дурачусь.

— Честно говоря, это мне в тысячу раз приятнее.

— Тем не менее. — Джой положила руку на его предплечье. — Только не устраивай сразу истерику, я имею в виду — всего лишь из-за кольца.

Ее рука соскользнула вниз и оказалась в его руке, но прежде чем он это осознал, их руки снова разомкнулись, но так и осталось непонятно, кто кого отпустил.

— Мне пора.

И хотя Саша хотел, чтобы она еще побыла с ним, он сказал:

— Ясно. Увидимся завтра.

Она удалилась тем же самым путем, каким и пришла. Саша смотрел на свою ладонь, в которой все еще чувствовалось тепло ее невесомой руки. И хотя это было прекрасное чувство, но в то же время у него в груди возникла щемящая боль.

7

— Ты уже слышал, Шмидти?

Ян направился прямиком к Саше. Кажется, сегодня он не собирался отпускать одну из своих очередных шуточек. Его лицо было серьезным, как на похоронах.

— Что? — спросил Саша.

— Кто-то из нашей школы покончил с собой. — Заметив, что лицо Саши от удивления вытянулось, он ухмыльнулся: — Но, к сожалению, это не один из учителей.

Саша остановился. Он опять появился — панический страх.

— И кто же?

— Точно не знаю. По-моему, кто-то из 10-го «А».

10-й «А». Это же был класс Натали.

— Девушка?

— Думаю, да. Одна из тихонь. Ты случайно не сделал математику?

Натали! Первая мысль. Это была Натали!

Саша сбросил лямки рюкзака с плеч. Машинально расшнуровал его, сунул руку внутрь, вытащил тетрадь и протянул ее Яну.

— Эй, старик, что это с тобой? Да ты дрожишь, как наркоман, которого лишили очередной дозы.

Саша ничего не ответил и двинулся мимо Яна в направлении входа в школу. Сначала медленно, потом все быстрее. Как робот. Робот, охваченный паническим страхом.

Дверь классной комнаты 10-го «А» была закрыта. Три минуты до второго звонка. Да разве это имело какое-то значение? Саша остановился, сделал глубокий вдох. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Приемы доктора Андроша больше не помогали, он слишком поздно вспомнил о них, когда круг страха уже сомкнулся. Он решительно распахнул дверь. Все должно было выглядеть так, словно он ошибся классной комнатой. Тишина, царившая в классе, напомнила ему тишину в помещении, в котором стоял гроб с телом его отца. Такая тишина царит, наверное, внутри ледяной глыбы. Фрау Байерле, по словам Натали крайне язвительная классная руководительница, стояла перед чистой доской и удивленно смотрела на него. Точно так же, как и остальные примерно двадцать пять пар глаз. Как ему показалось, некоторые из них были заплаканными.

— Да? — спросила фрау Байерле.

Саша знал, где примерно находилось место Натали. Находясь во дворе, он иногда видел ее. У окна, примерно третий ряд. Одно место там пустовало. Ее место.

— Извините, — пробормотал он и закрыл дверь.

И в этот момент раздался второй звонок.

Саша жал на педали изо всех сил. Он не обращал никакого внимания на красный свет светофоров. Дважды он чуть было не налетел на капот автомобилей. Скрип тормозов. Громкий рев клаксонов. Он слышал это, и только. Какое ему дело до всего этого? Он думал лишь об одном: только бы это снова