Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Раздался звонок на перемену. Первые ученики выбежали во двор, некоторые из них сразу же удалились в неофициальное место для курения.

С Фельдкампом все прошло, как и ожидалось. У двери, ведущей в учительскую, он выслушал Сашины извинения, сочувственно кивая при этом каждые несколько секунд.

— Все хорошо, — сказал он в конце концов. — Но в следующий раз, если случится нечто подобное, ты не умчишься сломя голову прочь, а отпросишься у своего классного руководителя, да?

Саша поспешил выйти во двор. Следующим уроком была математика. Тем временем его тетрадь с домашним заданием наверняка побывала уже у половины класса. Он должен был позаботиться о том, чтобы как можно быстрей получить ее назад, а то окажется, что он единственный ученик в классе, не сделавший домашнее задание. Случайно подслушанная короткая перебранка заставила его резко остановиться.

— С самого начала было ясно, что Алина когда-нибудь закончит жизнь именно таким образом и что Натали так просто не переживет это. Я не удивлена.

— Что переживет?

Саша повернулся в ту сторону, откуда донеслись эти язвительные слова. Там стояли три девушки, окружившие четвертую, рыжеволосую, и с нетерпением ожидали разъяснения. Точно так же, как и Саша.

— Я узнала это от Лены, когда-то она была весьма близка с обеими, — продолжала рыжая. — Но только это строго между нами, ясно? Алина и Натали друг с дру… — Она заметила Сашу и запнулась на полуслове. — Эй, ты, — накинулась она на него, — тебя совсем не касается, о чем мы тут говорим.

Четыре подружки сгрудились еще теснее, рыжая понизила голос, чтобы Саша не мог ничего услышать, и не спускала с него глаз, пока он не ушел. Не следует обращать внимания на школьные сплетни, подумал он. И все-таки ему было неприятно при мысли, что эти девчонки, возможно, знали о Натали нечто такое, о чем он сам не имел даже понятия.

Минуты тянулись так медленно, словно расплавленный свинец. Домашние задания были уже давно сделаны. Все попытки убить время рисованием комиксов, игрой на гитаре или на игровой приставке закончились впустую. Почему Натали не звонила? Она же обещала. Или она снова кинула его? Он взял свой мобильник, отыскал в адресной книге номер ее телефона. Его палец завис над кнопкой вызова. «Нет», — сказал он себе и снова отложил телефон в сторону. Теперь определенно ход был за ней.

На что конкретно намекала рыжая на школьном дворе? Действительно ли она что-то знала или только важничала?

И вот наконец долгожданный звонок.

Однако на дисплее высветилось не Натали, а мама.

Он прикинул, стоит ли ему отвечать на звонок. Собственно говоря, у него не было большого желания разговаривать с матерью. Но с другой стороны, он не мог не ответить.

— Чего тебе?

— Привет, Саша. Я хотела только сказать, что приду сегодня поздно. Возможно, даже очень поздно. Поэтому не жди меня.

В то время как он ее слушал, его взгляд упал на фотографию, стоявшую на полке. Она была сделана шесть лет тому назад в тире. Она очень нравилась ему, так как на ней они все смотрели с таким неподдельным напряжением. Его отец держал ружье на изготовку, его мать стояла справа от него, а он сам слева. Затвор фотоаппарата сработал в тот момент, когда его отец попал точно в цель. Тогда он заплатил только за один выстрел.

— Алло? Саша? Ты еще там?

— Все ясно. Я не буду тебя ждать. Ты так долго будешь на работе?

— Конечно, а где же еще?

— Я просто спрашиваю.

— Ты уверен, что для тебя это не проблема? Тебе не о чем беспокоиться. Мне нужно лишь написать отчет и ознакомиться с накопившимися уголовными делами, я и так уже выбилась из графика.

«Понятия не имею, правда это или она лжет», — подумал он. Да и сейчас это было ему без разницы. По-видимому, постепенно привыкаешь к тому, что тебя все обманывают.

— Все нормально, — сказал он.

— А что касается другого дела… Мы еще поговорим об этом. Но не по телефону. Завтра вечером, хорошо?

— Если из-за меня, то не стоит.

— А вот из-за меня стоит.

Он фыркнул в телефон. За какого дурака она его держала? Что за представление она тут устраивала?

— Да ты и сама не веришь в это, — набросился он на нее.

Секунду в трубке было тихо, потом:

— Объясни, пожалуйста, что все это значит?

— Абсолютно ничего. Просто я не хочу больше выслушивать твои… враки.

Сказав это, он сам испугался. Еще никогда он не разговаривал со своей матерью таким тоном. Именно это испугало его. Но в то же самое время он почувствовал себя лучше. Сильным. Взрослым.

— А вот теперь, молодой человек, поумерь-ка свой пыл. — Ее с трудом сдерживаемый голос задрожал в его ухе. — Не смей разговаривать со мной таким тоном, ясно?

— Извини, — тотчас сказал он, — я не хотел тебя…

— Хорошо. Мы поговорим завтра.

После нескольких секунд тишины она сказала:

— Я тебя очень, очень люблю, Саша. Никогда не забывай об этом.

— Пока.

Он отключил связь.

Назвать ее лгуньей было, конечно, грубо. Пожалуй, даже слишком грубо. Но ведь она и не была откровенна с ним. Интересно, что сказал бы на это Андрош?

Не прошло и двух минут — он все еще держал мобильник в руке — раздался новый звонок. И на этот раз на дисплее высветилось Натали.

— Как ты поживаешь? — сразу же спросил он ее.

— Неплохо. Только вот чувствую себя какой-то оглушенной. Послушай, я хотела тебе сказать, что мы увидимся только завтра в школе. Сегодня моя мать меня никуда не выпускает, она категорически настаивает на том, чтобы я сидела дома. Это все из-за Алины.

— Из-за Алины?

— Ну, да, так как я же… Я лучше расскажу тебе об этом в другой раз, она и так уже странно поглядывает на меня.

Знаем мы этот другой раз, ухмыльнулся Саша, в то время как Натали продолжала:

— Кстати, мне очень приятно, что сегодня утром ты специально приходил сюда.

— Ах, это…

— Нет, правда. Ты на самом деле настоящее сокровище, Саша.

«Ну, а доктор Андрош, кто он для тебя?» — невольно подумал Саша, но ничего не сказал. Сейчас был не самый подходящий момент для мелочной ревности.

— Если тебе вдруг захочется с кем-нибудь поговорить и тому подобное, — сказал он, — просто позвони мне, да? Кстати, я посещаю также и на дому, — добавил он и тут же пожалел об этом, так как она могла это неправильно понять. Или правильно.

Однако она