Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

на письменном столе. Он присел на край кровати и уставился на то место в комнате, где она только что сидела. Ему показалось, что в воздухе что-то осталось от нее. Что-то такое, что он мог оживить силой своего воображения.

Просидев так, как ему показалось, целую вечность, он встал, взял блокнот для рисования, карандаш и ластик и снова сел на край кровати. Потом он опять начал пристально вглядываться в то место, где она недавно сидела, и действительно, Джой снова появилась там — или все еще была там. И тогда он начал рисовать ее портрет, осторожными, легкими штрихами, словно опасаясь того, что слишком решительные действия могли вытеснить ее образ из памяти, прежде чем он успеет перенести его на бумагу.

— Я рад снова тебя видеть.

Судя по тому, как улыбался доктор Андрош, Саша почти поверил ему. Однако он сам не был особенно рад снова оказаться здесь, но поскольку у него не было другого выбора, он решил дать психотерапии еще один шанс.

— Как тебе жилось после последнего сеанса?

— Было довольно забавно, — подчеркнуто небрежно ответил Саша. — Понятия не имею, почему я так разревелся на прошлой неделе. Вообще-то я не отношусь к тому типу людей, которые чуть что, сразу в слезы.

— У тебя в душе рана, Саша, боль. А когда у нас что-то болит, то мы обычно плачем. Это совершенно естественно, и ты не должен этого стыдиться.

— Если вы так считаете, — пробормотал он.

— Сегодня я хотел бы начать с небольшого упражнения. Оно называется «Внутреннее убежище». Оно будет для тебя таким местом, в котором ты всегда сможешь укрыться. Безопасным местом в тебе самом, дающим чувство защищенности.

— О’кей, — сказал Саша и подумал: видимо, только теперь начинается сеанс настоящей психотерапии. — Должен ли я закрыть глаза?

— Можешь закрыть, но не обязательно. Готов?

Саша кивнул и закрыл глаза.

Андрош попросил его представить себе место абсолютного покоя и умиротворенности и предложил описать его. Это могла быть его комната, или пляж, на котором ему было хорошо во время каникул, или какое-нибудь придуманное место. Саша показался самому себе чокнутым, а поскольку ему не пришло на ум ничего лучшего, он стал думать о цветущем луге.

— На нем растут всевозможные цветы, над ними порхают бабочки и жужжат пчелы, — описывал он луг. — Ярко светит солнце, по небу плывут белоснежные облака. Во всем чувствуется абсолютная умиротворенность и покой.

— Почему ты чувствуешь себя защищенным именно здесь? — донесся до него голос Андроша.

— Я думаю, из-за простора. Здесь тебя не поджидают никакие неприятные неожиданности.

— Оглянись вокруг. Чем больше деталей ты увидишь, тем лучше.

— Передо мной небольшой холм.

— Как он выглядит?

— Он полностью покрыт цветами. Красными цветами. Маками. И еще такими синими, которые растут на полях. Как они называются?

— Васильки?

— Да, именно их я имею в виду. — Саша запнулся. Картина перед его внутренним взором внезапно изменилась. Только что благоухающие свежие цветы лежали увядшие на земле. Что с ними случилось? И там появилось еще что-то. Записка на кривой палке. Усилием воли он приблизил записку, чтобы посмотреть, что на ней было написано. И в тот момент, когда она была уже достаточно близко, он испугался и, жадно хватая ртом воздух, открыл глаза.

— Что с тобой? — спросил Андрош.

— Ничего. — Саша постарался поскорее отогнать от себя страшное видение. — Абсолютно ничего.

Могила. Небольшой холмик оказался могилой. Могилой мертвой девушки. На записке жирными черными буквами было написано ее имя: Сара.

Красный кабриолет с ревущим мотором на огромной скорости пронесся мимо Саши. Потом вспыхнули стоп-сигналы, и машина резко остановилась точно у входа в его дом. Только со второго взгляда он узнал, кем же была молодая женщина, сидевшая рядом с водителем. Он узнал ее по смуглым обнаженным плечам, видневшимся из-под топика с узкими бретельками, и по неподражаемой манере закалывать волосы вверх. Но что за тип сидел за рулем этой шикарной машины? Очень коротко стриженные черные как смоль волосы, характерный профиль — с такого расстояния Саша не мог увидеть ничего больше. Да ему и увиденного было вполне достаточно. Это определенно был мужчина, а не какой-нибудь несовершеннолетний подросток. Как небрежно он опирался локтем о подлокотник сиденья рядом с водителем и при этом как бы случайно касался рукой плеча Джой. О чем они так оживленно болтали? По-видимому, ему было совсем нетрудно развлекать ее, так как она держала себя с ним совершенно свободно и часто громко смеялась. Некоторое время спустя она достала с заднего сиденья большую сумку, поцеловала лощеного типа в губы и вылезла из машины. «Ух ты», — вырвалось у Саши, когда он увидел ее в мини-юбке и в топике, оставлявшем живот открытым. Перед входной дверью она послала водителю кабриолета воздушный поцелуй и скрылась в подъезде.

Саша подождал, пока машина развернулась у следующего подъезда и устремилась вниз по улице. Дело дрянь, подумал он, когда рассмотрел парня за рулем кабриолета вблизи. Да с такой внешностью этому типу надо в рекламе туалетной воды сниматься. Если бы я был девушкой, то тоже втрескался бы в него.

Саша беспокойно метался по квартире, словно тигр в клетке. Тринадцать месяцев, подумал он. Когда в декабре Джой исполнится восемнадцать, на протяжении четырех с половиной недель я буду моложе ее даже на целых два года. Но даже и без этих тринадцати месяцев у него не было бы шансов против этого «мистера туалетная вода». Надо смотреть в глаза реальности: пусть он и какой-никакой художник, но Джой была девушкой — да еще какой! — а он всего лишь неопытным подростком. Он шел вне конкурса и не рассматривался как претендент на ее сердце. В противном случае Джой сразу сказала бы ему, что у нее уже есть бойфренд.

Раздался звонок в дверь.

— Саша, открой дверь! — крикнула его мать из ванной.

Он вышел в прихожую и открыл дверь. Это была Джой. Она уже успела переодеться. Толстовка и брюки карго. По-видимому, она считала, что для него этого было вполне достаточно.

— Чего тебе надо? — резко спросил он.

— Эй? Что это с тобой?

Он проигнорировал ее косой взгляд и вопрос. Через несколько секунд она продолжила:

— Я готовлю спагетти с соусом болоньезе, а пармезан закончился. Не найдется ли у вас случайно немного сыра?

Не говоря ни слова, он направился на кухню, где достал из холодильника кусок пармезана и протянул ей.

— Отлично. Спасибо. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне, макарон хватит на всех.

— Нет, я не голоден.

Она склонила голову набок и