Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

каждый день. Может, он и не очень башковитый, но ему хватает ума не обращать внимания на то, что я президент Клуба программистов и у меня свой номер в ансамбле «Высокое напряжение». Я нравлюсь ему такой, какая я есть. Он единственный знает, что на самом деле творится у меня в голове. И, возможно, ты догадываешься, ха-ха-ха.

Он хитрый. Я знаю, Лотта, как тебе нравятся хитрые мальчики. Вчера он резал покрышку с помощью мачете. Спрашиваешь зачем? Я отвечу так: а почему бы и нет? Резать покрышку – это примерно как крутиться на гимнастических брусьях. Он стал резать себя, и мне понравился вид крови. Джоди невысокий, а в крови низкие парни выглядят мужественнее. Когда мальчики из школы устраивают кулачные бои, я всегда стараюсь занять место в первом ряду. Вот поэтому мне здесь и нравится. Здесь есть герои, а в нашей школе имени Пречистой Девы была только кучка девочек, скучных и унылых. Неудивительно, что ты поехала крышей.

Только не подумай, что мне нравится Джоди. Совсем нет. Когда он улыбается, становится видно верхние зубы, и один из них оранжевый. Стоит только подумать о том, чтобы его поцеловать, сразу представляю зуб, который на вкус как сырные завитки.

Робби мне тоже не нравится. Робби – это чувак, к которому мы с Джоди и его приемной сестрой ходим в гости. Вообще-то, он уже взрослый. Эх, наши рафинированные родители напряглись бы, если бы узнали, ха-ха-ха. Но, поверь, у него нет грязных мыслей, в отличие от тренера по гимнастике мистера Хоумвуда или репетитора мистера Картрайта.

Робби все понимает. В старших классах он был большой шишкой, а сейчас просто безработный чувак. Самое классное, что он совсем не такой, как мама и папа, и позволяет нам с Джоди делать все, что захотим. И вообще! Робби подсказывает, как подворовывать в магазинах, а еще угощает нас пивом, сигаретами и иногда чем-нибудь покрепче, когда нам плохо.

И это мало отличается от твоих приключений на Желтой, Коричневой, Белой улицах. Да, Лотта, я все знаю. То, что мама и папа воспринимают эту тему как бубонную чуму – рудимент прошлого, – не значит, что на Желтой улице нет охотников поболтать. Благодари их, кстати. Если бы не они, была бы ты до сих пор жива? Я вот не уверена. Ты повторяешь из раза в раз одни и те же вопросы, и не только о рыбках. У тебя мозг не развивается, а атрофируется, вот что.

Но я к чему. Я позволяю тебе жить своей жизнью, в какую бы задницу ты себя ни загнала. Прошу взаимно не лезть в мои дела и держать рот на замке. Дом Робби на Желтой улице – это новая планета в моей солнечной системе. Там мне не нужно быть идеальной мисс Дагмар. Я там просто Даг. Дай мне насладиться этим, пока я могу. Скоро экскаваторы уничтожат планету Робби. Они продолжают ровнять с землей квартал за кварталом, чтобы дать место «Сосновому утесу Гленн». Он расползается огромным пятном, как блевотина после отравления таблетками, как раковая опухоль.

Люблю тебя, Дагмар.

Любовь

Сегодня день икс. Судьбоносный день. Самый важный. Раньше Робби строил планы, но не настолько серьезные. Мы все это понимали. И никого не радовало, что Даг уходит, потому что она у нас самая умная. Она застегнула свою блестящую красную куртку, потерла костяшки пальцев, до крови сбитые от удара по выключателю, и сказала, что после фортепиано она поработает над костюмом, а потом вернется за конфетами.

Но я видел ее красные от слез глаза и сомневался. Когда Даг протаптывала тропинку между кучами мусора, я крикнул:

– Ну, до встречи?

Она не ответила. Наверное, уже отошла слишком далеко. Я почему-то забеспокоился, что она наткнется на Бесформо, но отмел эту мысль как глупую: раньше же такого не было. И вот мы с Робби и Лили-путкой стоим и не знаем, что сказать. Глаза застилает поднятая ветром ржавая пыль.

Робби грустно курит и, глубоко вздыхая, говорит, что, если яблоки не прокатят, придется вернуться к прежнему плану. Мне глубоко плевать. Я рассказываю, что Даг трижды за последний месяц косила под больную, чтобы доделать костюм. Робби, наплевав на меня в ответ, говорит, что просто обязан звякнуть новому дилеру. Почему он меня не слушает и продолжает болтать?

Я рассказываю, как, кося под больную в третий раз, Даг сунула палец в рот, набрала как можно больше слюны и позволила ей вытечь, шлепнуться на пол прямо посреди урока обществознания. Вот это самоотверженность! Даг никому и ни за что не позволит испортить ей Хэллоуин!

Но Робби все бормочет, что надо быть мужиком, набрать номер и сделать важный звонок. Он явно очень нервничает, ибо прикуривает новую сигарету и переводит тему на чрезмерное количество сотрясений мозга в НФЛ. Я не отвечаю, и тогда он говорит, что лучшее оружие, если вдуматься, – кастет. Я продолжаю делать вид, что меня тут нет. Он курит так, словно тыщу лет не брал в руки сигарету, а я смотрю на Желтую улицу, и тут он вдруг роняет:

– Блин, Джоди, ты запал на Даг, да?

– Я робокоп, вообще-то.

Наверное, я сказал это слишком быстро, потому что Робби захохотал. Смех у него дурацкий, протяжный, с паузами: «Ха, ха, ха, ха!» – и каждая рулада этого смеха бьет мне по ушам. Наверное, надо бы отшутиться, но сложно – я покраснел, как девчонка, и Робби захохотал с новой силой. Я собрался было свалить домой, смотреть мамин телик, но тут Робби согнулся пополам и сипло закашлял. Постоянный стресс превратил его в слабака.

Он извинился и сказал, что стыдиться мне нечего. Я ответил, что мне не стыдно, и он велел заткнуться, потому что сейчас он будет учить меня покорять девок. Это было очень унизительно, так что я пошел посмотреть, как там Лили-путка. Она распласталась на животе рядом с нашим гнилым Джек-фонарем. Вообще, лежать на земле на участке Робби – плохая идея, потому что там полно мышиного дерьма и бактерий. И я был готов задать Лили-путке перцу, пока не подошел ближе и не увидел, что она делает.

Тыква кишела жуками. Черт, ну и долго она так копается? Жуки, многоножки и мелкие прозрачные насекомые копошатся в сочных оранжевых внутренностях и вываливаются из вырезанного «рта». Лили-путке это нравится, и она сует руку в одну из «глазниц», чтобы насекомые поползли по ее руке. Она