Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

– Но это ведь не наша вина, что у них так не получается. – Ребёнок скрестил руки на груди.

– Ты прав, – криво усмехнулся я.

Тут в комнату тихо постучали. Два быстрых удара – сигнал, что пришёл Мефис. Убрав блюдце с пола, я подошёл и открыл дверь, но цепочку не снял.

– Я принёс вина, – держа в руках тёмно-зелёную бутылку, весело проговорил Мефис.

– Не хочу пить.

– Хорошо, – кивнул Мефис, убирая бутылку, – не будешь.

Я мешкал.

– Впустишь? Обещаю не вливать вино насильно тебе в рот. Только если сам не попросишь.

Я нехотя отошёл в сторону и украдкой посмотрел на Ребёнка. Он пожал плечами.

– К чему эти свечки? – От Мефиса приятно пахло осенней прохладой. Может, всё же стоило прогуляться до магазинчика за углом?

– Лампочка перегорела.

Мефис открыл вино.

– Мог мне сказать, я бы купил новую.

– Мне и так нормально.

Он открыл старый навесной шкаф и достал один из бокалов, которые сам недавно купил. Все его движения были привычными, будто мы каждый вечер проводили так. Мефис наполнил бокал, сделал первый глоток и вынес вердикт:

– Дешёвое пойло, но ничего лучше я в это время суток не нашёл.

– Ты помнишь себя семилетним? – сев на кровать, спросил я.

Ребёнок, наклонив голову, заинтересованно посмотрел на меня.

– Нет. А должен?

– Я помню. Отчётливо помню.

– Что-то произошло в этом возрасте?

Тёмный подвал ожил в памяти. Оттуда несло сыростью, плесенью и страхом. Дверь выглядела как пасть хищника: стоит только подойти, и она поглотит тебя. По скрипучим ступенькам ты сразу катился вниз, отбивая коленки и собирая все занозы. Света не было, лишь крохотная щель из-под двери, – кое-как лёжа на ступеньках, я из раза в раз следил, когда дядя Ричард или Эдмунд проходят мимо, и думал о том, что обо мне давно забыли, я умру здесь от голода и обезвоживания. Кричать и шуметь запрещалось – могло прилететь по голове. Лишь когда становилось совсем плохо, дверь открывалась – и сильные руки волокли меня на выход. Обычно это был Эдмунд. Он что-то шептал, но из-за дурноты у меня никогда не получалось до конца разобрать его слов.

– Ты ведь помнишь, что Эдмунд тебе говорил, – возразил Ребёнок.

Я мотнул головой. Нет, я ничего не помнил. Абсолютно ничего.

– И кто из нас лжец? – проворчал он.

– Нет? – уточнил Мефис, напоминая о себе и отпугивая образы прошлого. Подняв глаза, я увидел, как он внимательно наблюдает за мной с бокалом вина наперевес. Мефис повторил: – Что-то произошло в твои семь лет?

– Да.

– И что же?

– Я узнал, насколько сильна ненависть.

– Прискорбно слышать о таком, – со странной улыбкой проговорил Мефис. – Я в семь лет, наверное, был хорошеньким засранцем. А ты? Каким ты был?

Я смотрел на Ребёнка. Он как изваяние замер у окна. Его лицо было словно вылеплено из глины – такое же гладкое, бледное и хрупкое. Вот только ссадины, царапины и синяки пугали, и я знал: сколько ни три, ни смывай, эти болезненные следы не уйдут.

– Всегда лишь одна картинка перед глазами. У меня кровь на лице, – тихо начал я. Почему-то я хотел, чтобы Мефис понял меня, увидел то, что никогда не увидят другие.

– Кровь? – спросил он.

– Меня ударили.

– Кто?

– Дядя Ричард.

– Тот, которого ты убил? – уточнил Мефис, сделав ещё глоток вина.

Я кивнул. Ребёнок неотрывно смотрел на меня, а я на него.

Мефис тихо поставил бокал на стол. Я повернулся. Весь его вид выдавал неприкрытое любопытство.

– Продолжай.

– У меня руки в синяках и царапинах. Колени в крови.

– Что ты сделал?

– Не я.

– Что сделал дядя? – спросил он иначе.

Я вздрогнул и на время замолчал.

– Марло, – спокойно позвал Мефис. – Что сделал дядя Ричард?

– Он толкнул меня в подвал. Я скатился по ступенькам.

– Что ты чувствовал в тот момент?

– Ненависть, – прошептал я. – И бессилие.

Мефис не сводил с меня глаз.

– Ты больше не бессилен. Ты не барашек, чтобы страдать.

– Я не барашек, – прошептал Ребёнок.

– Теперь страдать будут другие. Ты способен на это. Ты – Волк, Марло.

– Я – Волк, – повторил Ребёнок.

Меня задевало, как легко Ребёнок вёлся на его слова. Он слышал то, что хотел услышать. Но глубоко в душе я понимал его, и это понимание, словно непрекращающийся зуд под кожей, мешало спокойно дышать и просто жить. Никто не хочет быть слабым.

Мефис вдруг посмотрел точно туда, где стоял Ребёнок. Было пугающе осознавать, что он как будто тоже мог его видеть. Никто прежде не замечал Ребёнка.

– Передай ему, – начал Мефис, – что я защищу вас обоих.

Меня будто окатило кипятком. Этого не могло быть. Он видел? Или он делал вид, что видел? В какую игру играл Мефис?

– Он тебя слышит.

– Это хорошо, – кивнул Мефис, снова глядя на меня. – Не люблю общение через посредников.

Впервые за долгое время Ребёнок улыбнулся.

– Значит, я должен убить Волка… – медленно начал я.

– Не ты. – Он выделил интонацией следующую фразу: – Мы. Я тебя не заставляю, Марло. Тебя больше никто ничего не заставит делать.

Он подошёл и остановился напротив. Глядя мне прямо в глаза, Мефис положил руки на мои плечи, совсем как я недавно делал это с Ребёнком.

– Больше никаких подвалов и дяди. Ты станешь Истинным Зверем. Ты получишь силу, о которой другие даже и не мечтали.

Я молча слушал его и сам не понимал до конца, верю или нет. И всё же я хотел того, о чём Мефис говорил. Власть. Силу. Свободу.

– Истинный Зверь, – с тихим восторгом проговорил Ребёнок.

– Расскажи мне о нём. Об этом Истинном Звере, – попросил я.

– Истинный Зверь во всём превосходит людей. Он выше религии, морали, любых навязанных человечеством ценностей. Истинного Зверя ничего не ограничивает.