Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

Ребёнок, заворожённо слушая Мефиса, сделал невольный шаг вперёд.

– И кого мы хотим убить? – шёпотом спросил я.

Мефис ухмыльнулся:

– Есть у меня один Волк на примете.

– Только не говори, что это Линор.

– Она не Волк, Марло. – Мефис выпрямился и взял в руки бокал. – Если бы я хотел убить эту девушку, ты бы уже читал её некролог в местной газете рядом с рекламой кленового сиропа и вермонтского чеддера. Или рассматривал прощальный стенд в её честь в главном холле университета. Уверен, многие девочки и мальчики всплакнут. – Мефис хмыкнул, откровенно веселясь: – Забавно, но знаешь, чем мы с тобой похожи?

Я испытующе посмотрел на него в ответ.

– Никто на этом свете не будет по нам горевать.

– Постой, разве Ирвин не твой друг? – спохватился я.

Мефис пожал плечами:

– Может, он и выпьет за меня стакан виски, но точно не будет убиваться.

Замявшись, я всё же спросил:

– А если Ирвин умрёт, что ты будешь делать?

– Вылью бутылку лучшего ирландского потина[17] ему на могилу, – с лёгкой задумчивой улыбкой проговорил он. – Вот он знает толк в хорошем алкоголе.

Я хмыкнул:

– А если умру я?

Улыбка слетела с его лица. Мефис произнёс, хмурясь и пытливо смотря мне в глаза:

– Я достану тебя из-под земли, раскопаю твою могилу, если придётся. Тебе лучше не умирать, Марло. Ты мне ещё нужен здесь.

Глава 9. «Через гордыню и дерзанье злое…»

В один из дней Мефис поймал меня после лекций, когда я выходил из Старк-холла. Он появился внезапно, будто возник из ниоткуда. Я даже опешить не успел, когда он схватил меня за руку выше локтя и, потянув в сторону, проговорил:

– Идём со мной.

– Куда?

На нём было новое двубортное пальто с заострёнными лацканами и тёмный – под цвет – тонкий шарф. На руках красовались чёрные кожаные перчатки. А вот древесный парфюм казался уже почти привычным.

– Покажу тебе нашу будущую жертву, – наклонившись, интригующе произнёс Мефис, затем выпрямился и буднично добавил: – А ещё мне надо найти Ирвина.

– И где их искать? – спросил я, когда мы спускались по широким ступеням Старк-холла.

Сегодня я натянул под плащ водолазку с высоким горлом, чтобы не заболеть. Иногда, в особенно холодные дни, я ещё заматывался широким шарфом крупной вязки – купил его в прошлом году в комиссионном магазине. Но, признаться честно, не сильно-то это и спасало от промозглого ветра.

– В «Адском треугольнике», конечно же, – ответил Мефис.

Я растерялся.

«Адский треугольник» звался так по аналогии с Беннингтонским треугольником[18] и ничего хорошего из себя не представлял. Это было большое старое, я бы сказал, дряхлое поместье, расположенное на холме в двадцати минутах езды от Детфорда. Всё, что я о нём знал, – бесконечные истории о шумных вечеринках и студентах, которые, не просыхая неделями, иногда загадочным образом исчезали, будто сквозь землю проваливались. Непонятно, было ли это всё правдой, но поговаривали, что случались и убийства. Например, именно там в прошлом году один выпускник застрелил первокурсника за то, что тот полез к его девушке. На месяц вечеринки прекратились, но потом возобновились с ещё большим размахом. Казалось, все хотели побывать там, где пролилась чужая кровь. И я знал наверняка: они шли не просто за кровью, а за нашумевшей на весь Вермонт историей.

– Я там никогда не был.

Мефис оживился:

– Тогда ты тем более должен посетить эту дыру.

– Не то чтобы я этого так желал.

– Обещаю, что тебе совсем не понравится это место, – уверенно заявил он, – но ты хотя бы сам убедишься, к чему вся эта ненависть.

– Боюсь представить, в скольких злачных местах ты успел побывать, придерживаясь этой позиции, – проворчал я.

– Уверяю, я посетил все злачные места в ближайших трёх штатах, – посмеиваясь, проговорил Мефис. – Резюмирую, что все они дерьмовые. «Адский треугольник» ещё не так плох на их фоне.

Из-за бессонницы я пропустил неделю в университете. Теперь меня поставили перед неутешительным фактом: у декана вопросы к моей посещаемости, хотя об отчислении пока не говорят. Мне предстояло усиленно нагонять программу. К воскресному утру нужно было написать эссе на тему «Новая Англия в творчестве Роберта Фроста» и до полудня оставить работу на столе у профессора Кэмпбелла. И всё же, взвесив все за и против, я согласился на предложение Мефиса. Эссе напишу ночью. Не впервой.

Уже три дня я не видел Ребёнка, а значит, моё ментальное состояние явно улучшилось. Немного оклемавшись, я вкрутил лампочку в комнате и, восхитившись нормальным освещением, понял, что нужно хоть иногда выбираться из общежития, а лучше из кампуса. Так что спонтанная поездка пришлась как нельзя кстати.

Я заглянул на свой этаж, закинул в комнату рюкзак – он был практически пуст, буквально две тетради и ручка, – а потом мы торопливо поймали такси у главных ворот. Мефис будто боялся, что я в любой момент могу передумать.

В девять вечера мы подъехали к поместью – постройка в георгианском стиле, словно отголосок первых переселенцев, – с выцветшими колоннами, разбитыми окнами и потрескавшимся фасадом, безбожно исписанным кричащими граффити. Из больших колонок на улице вовсю играл популярный в эти дни трек. Войдя в дом, я удивился, насколько здесь темно, душно, а самое ужасное – многолюдно. Присмотревшись, понял, что окна наглухо заколочены изнутри. Из подсветки – только маленькие лампочки по углам. Наблюдая эту картину, я задавался вопросом, не имел ли хозяин «Адского треугольника» каких-то личных счётов с дневным светом и свежим воздухом.

Я желал только одного – снять хотя бы плащ. Мефис, напротив, шёл в своём тёплом пальто, игнорируя всё и всех. Он даже перчатки не снял. В уличной одежде мы очень выделялись на фоне откровенно разодетой толпы. Музыка с улицы здесь звучала приглушённее. Я не мог понять, в чём прелесть ставить колонки на улице. Может, и к лучшему, что здание стояло на холме и в окрестностях соседей не наблюдалось.