Ищи дурака - Харлан Кобен

– Еще одна часть проблемы, – отзывается Полли. – Никто точно не знал, кто эта «К». У Виктории были две подруги по имени Клои, одна Каролина и одна Кора. Шли рождественские каникулы, – видимо, в их кругу в этом не было ничего необычного, так что ни у кого не возникло никаких подозрений.

– Или родителям просто было все равно, – вставляет Гэри.

– Ну да, не исключено, – говорит Полли. – Я сейчас стараюсь не давать никому никаких моральных оценок. Просто излагаю факты в том виде, в каком они нам известны.

– И у вас прекрасно получается. – Я показываю Полли большой палец.

– Спасибо.

– Виктория не посылала сообщений, – говорит Ленни. – Их отправлял ее похититель.

– В настоящее время эта версия считается наиболее вероятной, верно. Но тогда сообщения сбили всех с толку, и Виктории никто вовремя не хватился. Во многих отношениях это идеальное преступление. У всех мысли заняты исключительно празднованием и проблемой двухтысячного года. Родители в отъезде. Брат с подружкой. Школа на каникулах, так что никто из учителей не заметит ее отсутствия. В общем, в полицию родные Виктории обратились только через пять дней, и даже тогда по всем тем причинам, которые мы только что обсудили, почти никто не воспринял ее исчезновение всерьез. Но время шло, все волновались всё сильнее и сильнее, и…

Полли кивает. Одна из двух других Розовых Пантер щелкает пультом, и на стене появляется пустой слайд.

– И – ничего.

Полли делает паузу для пущего эффекта, и мы молча смотрим на пустой экран. Потом начинает говорить вновь:

– Ни зацепок. Ни сообщений о том, что ее где-то видели. Ни свидетелей. Виктория Белмонд как сквозь землю провалилась. Дни превращаются в недели. Потом в месяцы. Легенда растет и ширится. Выходит документальный фильм в жанре трукрайм под названием «Пропавшая Виктория» и немедленно становится хитом. Ютуб-канал «Сорок восемь часов» посвящает исчезновению богатой наследницы в канун нового, двухтысячного года специальный двухчасовой выпуск. Про нее рассказывают в передаче «Двадцать из двадцати» и на канале «АйДи нетворк». И каждый раз, когда в эфир выходит что-нибудь новое, поднимается шумиха. Кто-нибудь заявляет, что видел Викторию в аэропорту, на пляже или еще где-нибудь, но это ни во что не выливается. Время идет.

Щелчок – и на экране появляется слайд со словами: «Один год».

Щелчок – и следующий слайд: «Пять лет».

Щелчок – и следующий слайд: «Десять лет».

Розовые Пантеры определенно обладают склонностью к драматизму, но эффект это производит угнетающий. В аудитории повисает почтительная тишина. Полли молча наблюдает за нашей реакцией.

– У меня самого дочери, – качает головой Гольфист Гэри.

Ленни:

– Можете себе представить?

Дебби:

– Бедные родители!

– Все потеряли надежду, – говорит Полли. – Слишком сильной была боль. Семья стала вести затворническую жизнь. Поначалу они получали очень много поддержки, но по мере того, как проходило все больше времени, люди начали обвинять их во всяких ужасах.

– В каких именно ужасах? – спрашивает Дебби.

– В причастности к тому, что случилось с Викторией.

– Что?!

– «Белмонд корпорейшен» оказалась замешана в нескольких некрасивых скандалах. Кое-кто вслух задавал вопросы, утверждая, что Виктория собиралась предать их темные делишки огласке.

– В смысле разоблачить собственных родных?

– Именно, – говорит Полли. – Внезапно поползли и стали множиться самого разного рода слухи. Поездка родителей Виктории в Чикаго была незапланированной. Может, они так поспешно сорвались туда в новогоднюю ночь, потому что хотели обеспечить себе алиби? Ее брату Томасу тоже припомнили кое-какие былые грешки: исключение из школы, несколько приводов в полицию за драки, регулярное вождение в пьяном виде. Кроме того, в тот вечер он подвозил сестру до города, так что некоторые задавались вопросом, не мог ли он иметь какое-то отношение к ее исчезновению. У Виктории был бойфренд, отец которого работал на Белмондов. Как так вышло, что он не заметил, как она ускользнула с вечеринки? Виктория вращалась в кругах состоятельных людей и знала все их секреты, так что, возможно, у кого-то из знакомых или соседей были мотивы заставить ее замолчать. Насколько можно понять, полиция не воспринимала ни одну из этих версий сколько-нибудь всерьез. Все это муссировалось исключительно в таблоидах.

– А какие еще были гипотезы? – спрашивает Гэри.

– Да какие и всегда. Думаю, несколько недель спустя полиция пришла к заключению, что Виктория мертва. Что ее убили еще тридцать первого декабря, а тело выбросили в реку или закопали где-нибудь в лесу. А может, что похититель до сих пор держит ее где-нибудь в подвале. Все в таком духе. Другие полагали, что за всем стояла сама Виктория. Поругалась с матерью и решила сбежать.

Я поднимаюсь.

– Многовато гипотез, – говорю я. – Кто-нибудь помнит нашу любимую цитату из «Шерлока» на эту тему?

Дебби поднимает руку и без запинки отбарабанивает:

– «Строить гипотезы, не имея на руках всех данных, – фундаментальная ошибка. Неизбежно начинаешь подгонять факты под гипотезу, а не гипотезу под факты».

Мы все смотрим на Дебби, пораженные ее памятью.

– Очень хорошо, Дебби, – говорю я. – Так что давайте не будем попадаться в эту ловушку. Нужно собрать побольше фактов. – Я смотрю на Полли. – Что там было дальше?

Полли снова кивает одной из Розовых Пантер. Жаль, не могу вспомнить ее имени. На стене появляется следующий слайд. Это фотография закусочной, которая словно сошла с одной из иллюстраций Нормана Роквелла в интерпретации Эдварда Хоппера.

– Это закусочная на заправке Несбитт в Бриггсе, штат Мэн. Бриггс та еще дыра, в которой нет ровным счетом ничего, кроме тюрьмы строгого режима. Одиннадцатого марта две тысячи одиннадцатого года, одиннадцать лет и почти четыре месяца спустя после того, как Виктория Белмонд исчезла из паба «Маккейб» на Манхэттене, какая-то женщина, представившаяся официанткой из закусочной, позвонила в ФБР и сказала, что за столиком в углу сидит женщина, которая кажется ей очень похожей на пропавшую без вести Викторию Белмонд. В ФБР ее звонок особенно всерьез не приняли, но на всякий случай связались с местным отделением полиции. По случайному совпадению там в это время как раз обедали двое тамошних полицейских, так что они подошли к столику в углу, за которым в одиночестве ела молодая женщина. Они поинтересовались, как ее зовут, и попросили предъявить документы. Но женщина то ли не могла, то ли не хотела говорить. Полицейским показалось, что она в ступоре. Голова у женщины была обрита. Они вежливо попросили ее показать им содержимое ее карманов. Там оказался всего один предмет…

Полли, сглотнув, кивает. Слайд на стене сменяется следующим.

– Вот он.

Это пожелтевший от времени библиотечный формуляр из тех, что были в ходу в моем детстве, хотя и тогда уже считались пережитком прошлого. Ты приносил книгу к столику библиотекарши. Библиотекарша ставила в