Ищи дурака - Харлан Кобен

любопытные, чем обвиняющие. Они оживленно что-то обсуждают, то и дело восклицая «скажи, да?», «капец», «это просто бомба», «я так с этого угорала», «отстой», «вот симп». На меня они практически не смотрят до тех пор, пока я не нависаю буквально над ними. Я ничего не говорю. Просто стою молча и жду. Разговор скорее затихает, как песня, нежели заканчивается. Затем слышатся неуверенные смешки. Я стою молча и наидружелюбнейшим образом им улыбаюсь.

Девушка, которая была за рулем, заговаривает первой:

– Э-э… вы что-то хотели?

– Меня зовут Сами Кирс, – представляюсь я. Потом показываю ей экран телефона с фотографией ворот на въезде в поместье Псевдо-Анны. – Вы не могли бы мне сказать, кто там живет?

Иногда заходишь исподволь, издалека, а иногда прямо в лоб.

– Вы что, коп, Сами Кирс? – спрашивает она.

– Бывший.

– А что так?

– Выперли.

Остальные девицы снова склоняют головы друг к другу и принимаются перешептываться. Я остаюсь с водительницей один на один.

– Зачем вам знать, кто там живет? – спрашивает она.

– Двадцать с лишним лет тому назад, когда мне было примерно сколько вам сейчас, я путешествовал дикарем по югу Испании и очень сильно запал на одну девушку.

– Типа курортный роман? – вскидывает голову одна из троих оставшихся.

– Именно, – подтверждаю я.

Две остальные растроганно вздыхают. Водительница не сводит с меня глаз.

– В общем, – продолжаю я, – я на нее запал. И до вчерашнего вечера считал, что она погибла.

– И что же случилось вчера вечером? – интересуется водительница.

– Она пришла на занятие на курсах, которые я веду в городе. А потом, когда я ее заметил, убежала. Я проследил за ней досюда, но она скрылась за теми воротами. Я попытался попасть на территорию, но охранники меня вышвырнули.

– О-о-о, какая трогательная история, – говорит одна из оставшейся троицы – они теперь все слились для меня в одну неразличимую массу.

Все трое смотрят на меня большими оленьими глазами. Девицы вовлеклись в рассказ, слушают меня, затаив дыхание, и желают продолжения.

Таков эффект правды: она обладает собственным неповторимым запахом. Вы ее чуете. Искренность обезоруживает.

– Погодите, – говорит водительница, – а что, вы сами не знаете, как зовут вашу бывшую подружку?

– Тогда она назвалась Анной.

– Но вы не верите, что это ее настоящее имя?

Я молча пожимаю плечами.

– А вы точно уверены, что это та же самая девушка?

– Как я могу быть точно в этом уверен? Двадцать с лишним лет прошло. Она сильно изменилась.

– Но?

– Но все-таки я очень подозреваю, что это она. Если я ошибаюсь, существует только один способ выяснить.

– Все это очень странно, – тянет одна из троицы.

– И попахивает сталкерством.

– Может, она просто не захотела больше с ним встречаться?

– Зачем она тогда пришла к нему на занятие?

– Ну да, да.

– Постойте, – добавляет водительница. У нее пронзительные голубые глаза, которые, кажется, уже просверлили во мне две дыры. – Вы сказали, вы думали, что она погибла.

– Да, – отвечаю я. – Хуже того, я думал, что это я виноват в ее гибели. Двадцать два года я жил с этим камнем на совести. Что же до сталкерства, нежелания встречаться и прочего в том же духе, в этом смысле она меня не интересует. Дело было сто лет назад. Я счастливо женат. У нас маленький ребенок.

Я показываю им на телефоне фотографию нас втроем. Молли поставила камеру в телефоне на автоспуск по таймеру, а потом при помощи какого-то приложения добавила слащавый радужный фон, как делали в нашем детстве в фотостудиях.

– О-о-ой, – расплываются все четверо в умилении синхронно, как будто специально тренировались.

– Какая прелесть!

– Милота!

Они забирают у меня телефон и увеличивают изображение на экране, чтобы разглядеть все в подробностях.

– Это ваша жена?

– Да, – говорю я. – Ее зовут Молли.

– Такая хорошенькая!

– Это правда, – соглашаюсь я.

– А она знает, что вы здесь?

– Да. У нас нет друг от друга тайн. Мне просто нужны ответы. Молли – так зовут мою жену, – она все понимает.

Все четверо переглядываются, не зная, что сказать.

– Пожалуйста, – говорю я. – Мне просто нужны ответы. Я не собираюсь причинять никому никакого вреда.

Девушка, что сидит с краю справа, говорит:

– Но вам лучше туда не ходить.

– Они не самые приятные люди, – добавляет вторая.

– Моя мама говорит, что там живет один старый бандюган, – сообщает девушка номер три, – и что его ребята стреляют без разбору во всех, кто пытается к нему подобраться.

– Нет, – возражает крайняя правая девушка. – Там живет какой-то богатый русский, который носит на шее уйму золотых цепей.

Водительница со вздохом усаживается на шезлонге.

– Прошу прощения, Гардения?

Из-за круглой стойки, которая оказалась вовсе не коктейльным баром, а сестринским постом, выходит одна из женщин в розовом хирургическом костюме. Водительница указывает на иглу капельницы, которая торчит у нее из руки. Гардения берет пластиковый мешок с раствором и подвешивает его к металлической стойке с пятью колесиками в основании и двумя крючками наверху. Водительница поднимается и делает мне знак следовать за ней.

– Как видите, – говорит она мне, оглядываясь через плечо на подружек, – семья, которая там живет, прикладывает большие усилия, чтобы сохранить приватность.

– Значит, они не русские олигархи и не бандиты?

– Нет. – Она опускает глаза и прикусывает губу. – Но у них есть веские причины хотеть приватности.

– И какие же?

– Эта семья пережила серьезную трагедию. Та женщина, которую вы видели. Ваша подружка из Испании.

– А что с ней случилось?

– Сколько ей лет?

– Да примерно столько же, сколько мне.

Она бледнеет.

– И все равно.

– Что «все равно»?

– Возможно, это был кто-то из персонала. Экономка, горничная или еще кто-нибудь.

– Я так не думаю, – говорю я.

– Почему?

– Я попытался подобраться к дому через лес. Прежде чем охранники меня схватили, я успел увидеть ее в окне одной из комнат на втором этаже. Ну, то есть, конечно, не исключено, что она там просто протирала пыль или прибиралась, но это было поздно вечером.

– И все равно, – снова повторяет девушка. – Не факт, что это была она.

– Кто «она»?

– Я имею в виду, никто толком даже не уверен, что она там живет. – Теперь слова льются из водительницы стремительным потоком. До этого момента она держалась с потрясающим самообладанием. – Но это то, что рассказывали мне родители. Я сама никогда ее не видела. И не думаю, чтобы кто-нибудь другой видел.

– Постойте, не так быстро, – говорю я. – Сделайте паузу.

– Нет, – отвечает она. – Если я сделаю паузу – если я слишком об этом задумаюсь, – я ничего вам не расскажу. У меня не хватит духу. Эта семья, которая там живет…

– А что с ними не так?

– Их фамилия Белмонд.

Мне кажется, будто весь воздух внезапно куда-то делся. Глаза водительницы по-прежнему прикованы ко мне.

Я почти отступаю от нее.

– Белмонд, – повторяю