Ищи дурака - Харлан Кобен

Она кивает:

– Виктория Белмонд. Девушка, которую вы называете Анной. Возможно, на самом деле это Виктория Белмонд.

Глава 8

Я не знаю даже, что сказать.

– Что? – спрашивает Дебби, как только мы оказываемся снаружи. – Что случилось?

Я не отвечаю. Мы забираем машину у парковщика. Голова у меня идет кругом. Проехав квартал, я съезжаю на обочину и достаю телефон.

– Кирс?

Я открываю «Ватсап» и захожу в группу под названием «Элементарно, Ватсон». В ней контакты всех моих двадцати восьми студентов. Из них я выбираю десятерых, которых считаю самыми способными: Розовых Пантер, Гольфиста Гэри, Ленни Треники, Дебби и еще парочку. Эту новую группу я называю «Не так уж и элементарно».

Слегка трясущейся рукой набираю сообщение:

Особое секретное занятие сегодня в 21:00.

Групповой проект:

Мы попытаемся раскрыть одно из самых известных нераскрытых дел двадцать первого века – дело о похищении Виктории Белмонд. Всем студентам предлагается самостоятельно ознакомиться с материалами дела и приготовиться излагать факты, улики и гипотезы.

Я нажимаю «Отправить» и немедленно слышу треньканье. Это телефон Дебби. Она пробегает глазами сообщение на телефоне.

– Что происходит, Кирс?

Пытаюсь понять, как ей ответить, но тут у меня звонит телефон. Артур из «Белой кости». Прикладываю палец к губам, давая Дебби знак молчать. Она понимающе кивает.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Нужно, чтобы ты приехал в офис.

– У тебя странный голос, Артур.

– Когда ты сможешь подъехать?

– Послушай, если Кортни Бут недовольна тем, что я не прислал ей фотографии…

– Кортни тут ни при чем.

– …я могу отправить ей те, на которых не видно то, чего я не хочу ей показывать.

– Это не имеет никакого отношения к разводу Бутов, Кирс.

– Тогда что происходит?

– У меня тут Келли Ноймайер.

Адвокатша, которая вытащила из тюрьмы Теда Грейсона.

– И?..

– И она попросила меня позвонить тебе. С ней здесь Тед Грейсон.

– Здесь – это в смысле…

– Это в смысле в нашем офисе. Тед Грейсон хочет с тобой встретиться.

Тед Грейсон сидит в том же кресле, которое всего несколько часов тому назад занимал Пейтон Бут. Разводящиеся. Убийцы полицейских. Эти стеклянные стены, наверное, кого только не перевидали. Руки Теда – те самые руки, которые убили мою невесту, – чинно лежат на длинном переговорном столе. Глаза опущены, взгляд устремлен на них. Келли Ноймайер, разглаживая серую узкую юбку, расхаживает у него за спиной.

Мы с Артуром стоим за дверью со стеклянным окошечком. Эти двое пока не успели нас заметить.

– Я зайду вместе с тобой, – говорит Артур.

– Зачем?

– Затем, что тебе не помешает юрист.

– Зачем мне юрист?

– Затем, что лучше перебдеть.

– Беспокоишься, как бы я не выкинул какой-нибудь фортель?

– Определенно. Но еще больше, – Артур пожимает своими по-юношески разболтанными плечами, – я не хочу, чтобы ты шел туда один. Я хочу, чтобы там присутствовал кто-то с твоей стороны. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Я киваю. Я понимаю, и я благодарен. Мы оба пытаемся не принимать происходящее всерьез, хотя все более чем серьезно. Сердце у меня в груди гулко бухает. Мне хочется, чтобы оно билось не так быстро. Я тянусь к ручке двери, пытаясь держаться как можно более непринужденно, но в последний раз я находился в одном помещении с этим чудовищем, когда свидетельствовал против него в суде. На вынесение приговора я не пошел. Этот человек убил мою невесту. Я, разумеется, испытывал ярость. Мне очень хотелось разорвать его на куски – во всех возможных смыслах. Но тогда в присутствии Теда Грейсона я испытывал еще одно чувство – страх. Безотчетный, смутный страх. Не знаю, был ли он порожден его неприкрытым психозом, личными обстоятельствами или мыслями о том, что я готов был с ним сделать. Я не испытывал таких чувств с тех пор, как вышел тогда из зала суда, но теперь, когда я открываю дверь и Тед Грейсон вскидывает на меня глаза, страх вновь возвращается.

Первой нарушает молчание Келли Ноймайер:

– Спасибо, что согласились с нами встретиться, мистер Кирс.

Я ничего не отвечаю. Артур высится надо мной, как сорняк-переросток. Он ни на шаг от меня не отходит. Даже слегка жмется ко мне, чтобы продемонстрировать, что он на моей стороне. Это успокаивает, что становится для меня в некотором роде неожиданностью. Ноймайер делает шаг навстречу, протягивая руку для рукопожатия.

– Давайте не будем, – говорю я.

Она останавливается, смотрит на свою протянутую руку и убирает ее.

– Почему бы нам не присесть?

– Не стоит, – говорю я.

Я смотрю на Теда Грейсона. Он наконец-то поднимает глаза. Когда наши взгляды встречаются, я чувствую, как в груди пробуждается страх. Становится трудно дышать. Глаза у Теда не черные – они тускло-серые, как тюремный бетон, хотя когда-то были голубыми, – но кажутся двумя черными провалами. Меня пробирает озноб, как будто температура в комнате вдруг упала. Я стараюсь не моргнуть, не прервать этот зрительный контакт, но уже чувствую, что что-то внутри меня вот-вот дрогнет и сломается.

– Что тебе нужно, Тед? – звенящим голосом спрашиваю я.

– Я ее не убивал.

– Угу, я слышал, что ты сказал на пресс-конференции. Ты совершал поступки, которыми не гордишься. Ты посылал ей ужасные сообщения, включая то, в котором пообещал всадить ей пулю в башку. Но ты ее не убивал. Что еще ты хочешь мне сказать?

– Мой приговор, – медленно произносит Тед, – не был обжалован. Он был аннулирован на технических основаниях.

– Но, дай угадаю, ты хочешь обелить свое имя, – говорю я полным сарказма голосом, – потому что, провалиться тебе на этом месте, ты этого не делал, а настоящий убийца до сих пор разгуливает на свободе!

Тед даже бровью не повел.

– Да, – говорит он. – Хочу. И нет. Не делал.

Я вскидываю глаза на Артура, как будто говоря: «Ты веришь в этот бред?» Потом поворачиваюсь к нашим противникам.

– Тед, ты можешь пытаться убедить меня в чем угодно. Я твоим россказням не верю. И твой адвокат, – я киваю в сторону Келли Ноймайер, – как мне кажется, тоже. С ее точки зрения, не имеет никакого значения, виновен ты или нет. Она знает, что ты убил. Но все, что ее волнует, – это отступления от процедуры и то, что она считает нарушением правоприменительного законодательства.

Келли Ноймайер это не нравится.

– Не надо высказываться от моего имени, мистер Кирс.

– Это же вы меня сюда притащили.

– Вот именно, – говорит она. – Думаете, я стала бы делать это, если бы не верила словам мистера Грейсона?

– Тогда приношу вам свои извинения, миз Ноймайер. Кажется, я ошибался относительно ваших мотивов. Он и вам запудрил мозги.

– Ты не понял, о чем я, – говорит Тед.

– И о чем же ты, Тед?