Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

вымытый и в маске, готовит стойку для внутривенной инфузии, на которой висит прозрачный пакет с глюкозой. Он закатывает рукав пижамной рубашки пациента, нащупывает вену в локтевом сгибе и вводит канюлю. В капельнице предусмотрен важный узел, позволяющий при необходимости ввести седативное. Препарат, подмешанный в бокал портвейна, нельзя считать надёжным средством для поддержания непрерывной седации.

Безымянный, он же Кайзер, достаёт микрорекордер, вставляет спящему в левое ухо наушник и щёлкает переключателем. Во время всего дальнейшего женский голос — мягкий, певучий и соблазнительный — раз за разом обещает Сайфанклу незабываемую встречу. Тщательно модулированный так, чтобы соответствовать тем речевым паттернам, которые надёжно внедряют гипнотические внушения в подсознание, голос говорит: «Я скоро навещу тебя — спешившись, с погибелью Эдема».

Рядом с носилками стоит тележка на колёсах с электрокардиографом. Билли крепит электроды на грудь джентльмена, на одно запястье и на одну лодыжку. На экране зелёная линия рисует сердечный ритм. Пульсоксиметр, прищепкой закреплённый на указательном пальце правой руки, непрерывно сообщает уровень кислорода в крови.

Вилли, гастроэнтеролог, должным образом обработанный и одетый, словно для операционной, нажимает педаль на гидравлических носилках, поднимая пациента в нужное положение. С помощью гастроскопа — инструмента, которым он прижигал множество кровоточащих язв и выполнял другие процедуры, — он вводит предмет в горло пациента и проводит его вниз по пищеводу. Сфинктер внизу, как всегда при приближении пищи, раскрывается, и Вилли опускает предмет — размером с белую виноградину — в желудок.

Внедрённое устройство покрыто материалом, непроницаемым для желудочной кислоты и всех пищеварительных ферментов. Оно пройдёт через организм джентльмена без изменений, не вызывая симптомов, которые могли бы выдать его присутствие.

Билли снимает электроды, соединяющие спящего пациента с электрокардиографом. Он извлекает канюлю из вены и снимает пульсоксиметр, пока Безымянный застёгивает пижамную рубашку.

Проснувшись, доктор Сайфанкл может удивиться следу от укола, поэтому Дилли обрабатывает место каплей перечного масла — настолько жгучего, что оно мгновенно воспаляет кожу и вызывает припухлость, твёрдый бугорок, который будет похож на неприятный укус паука.

Безымянный вынимает из уха пациента наушник. Затем они с Дилли выносят его на балкон и возвращают в шезлонг, где он начинает хмуриться и что-то бормотать.

Поскольку предмет, помещённый ему в желудок, имеет фактуру, препятствующую мышечным сокращениям, продвигающим пищу по пищеварительному тракту, он появится в стуле лишь через три-четыре дня. Этого будет более чем достаточно, чтобы Безымянный успел успешно завершить миссию, хотя он не собирается извлекать предмет, когда тот выйдет естественным путём.

Поскольку этот всеми восхищающийся гуманитарий уже несколько лет лечится из-за сердечного заболевания, можно было бы ввести препарат, который создаст впечатление, будто он умер естественной смертью. Тогда вскрытие не потребовалось бы, и не возникло бы риска, что судмедэксперт определит убийство. Но есть люди — и этот человек из их числа, — которые заслуживают чего-то более красочного, чем мирная смерть во сне. Им нужно взглянуть правде в лицо относительно своей жалкой жизни и какое-то время терпеть последствия.

Многим, кто приспособился к этой эпохе нескончаемой лжи и почти всеобщего обмана, покажется странным — даже абсурдным, — что Безымянный и его коллеги идут на столь сложные меры, чтобы заставить такого негодяя хотя бы на день или час столкнуться с правдой о своём зле. Но в этой организации считают: чтобы сохранить свободу и отвести жестокое тоталитарное будущее, необходимо восстановить уважение к истине. В качестве первого шага как можно больше лжецов — особенно предельно порочных — должны быть принуждены признать правду, а затем устранить себя сами или быть устранёнными. Если бы Безымянный и его напарники не были прежде всего искателями и защитниками истины, если бы они не заставляли таких, как Сайфанкл, признавать её, они были бы всего лишь линчевателями. Подвести цель к суровой правде — опыт духовный, необходимый и порой даже весёлый.

Хотя у Безымянного нет моральных препятствий выступать палачом, когда осуждённый достаточно чудовищен, он предпочитает, чтобы виновных отправляли на тот свет другие — столь же мерзкие, как они сами, — или чтобы они лишали себя жизни. Обычно это требует упомянутых выше сложных мер.

Теперь он и его сообщники выкатывают оборудование из президентского люкса и закрывают за собой дверь.

На ходу Безымянный пользуется смартфоном, выданным под конкретную миссию, чтобы отправить текстовое сообщение Тузу Бубен — возможно, не только его куратору, но и мозговому центру этих операций. Он не может быть уверен: он никогда не встречался с Тузом и общается с ним или с ней — или с этим — лишь через сообщения. Он пишет: НАУТИЛУС — НАШ. Наутилус — кодовое слово для человека, в которого они только что установили GPS.

С дрожащей электронной картой-пропуском в одной руке Эвелин Мерриман ждёт их у грузового лифта, который спустит их в подземный гараж, где они оставили фургон.

Обычно камеры наблюдают и автоматически записывают происходящее во всех общественных зонах, включая коридоры. Однако один из первоклассных хакеров Туза проник в компьютерную систему курорта и сейчас транслирует на мониторы в охранном бункере заранее записанное видео пустых коридоров и безлюдных пространств, так что Безымянный и его команда могут быть призраками.

Билли, Вилли и Дилли загружают оборудование в фургон и захлопывают за собой задние двери. Ведёт машину Безымянный.

Небо — зеркало истины земли, потому что в эти времена — как, возможно, и во все времена — земля есть ужасная тьма, с редкими точками света, как те, что мерцают в небесном своде; а луна на воде — лицо призрачно-мертвенное, бледный лик утонувшей души.

Ведя фургон по улицам, где правит князь тьмы, Безымянный думает: то, что он делает, — необходимость или пустая тщета. Возможно, и то и другое. Холодный прилив зла поднимается неумолимо. Пусть дамбы, что сопротивляются ему, можно возводить всё выше, сила такого настойчивого прилива больше даже силы глубокого моря воды; и хотя, быть может, ничто не может противостоять Злу вечно, по крайней мере есть особая честь в том, чтобы пытаться сдерживать окончательный потоп как можно дольше.

2

Путь Генри: ребёнок — отец человека.

Ещё ребёнком в Ла-Хойе, Калифорния, Генри Сайфанкл — гений по любым меркам — чутко воспринимает чужие страдания. Он также распознаёт великую красоту, когда встречает её в природе или в людях и их делах. Он презирает мелочность и уродство.

Генри всего девять лет, когда он решает, что непременно вырастет и станет врачом. В мае того года его шестилетней сестре, Лоре Ли, делают экстренную операцию из-за аномалии