Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

кишечника, и она умирает прямо во время вмешательства. Генри вместе с отцом и матерью, Мартином и Мелани, находится в больничном холле, когда хирург, сдерживая слёзы, застилающие ему глаза, приходит сообщить им, что Лоры Ли больше нет.

На прощании в похоронном доме перед погребением, где десятки пышных цветочных композиций свидетельствуют о том, как любили Лору Ли, где поминальные свечи отбрасывают на потолок над открытым гробом мерцающие нимбы мягкого света, Генри подходит к сестре чаще, чем кто бы то ни было. Лежащая в роскошной сатиновой постели, в бледно-голубом платье с воротником из затейливых кружев, Лора Ли не выглядит мёртвой. Он ждёт, что она откроет глаза, посмотрит на него, улыбнётся той своей дурашливой улыбкой и назовёт его по имени. Но она не открывает.

По дороге на кладбище и во время службы у могилы, хотя гроб уже закрыт и истина смерти Лоры Ли вроде бы бесспорна, Генри подозревает: если он сорвёт крышку с её последнего пристанища, то увидит, что гроб пуст. Факт её смерти слишком велик, слишком ошеломителен, чтобы он мог его принять и осмыслить.

Неделями после этого сами размеры дома Сайфанклов будто искажены силой горя, скопившегося в его стенах: Генри кажется, что потолки давят на него, а комнаты день ото дня принимают новые очертания, словно это живые камеры организма. Шторы держат закрытыми, свет приглушают, и тени собираются, как скорбящие. Иногда мальчику кажется, что в этом тихом, величественном доме он один — единственный, кого занимает, что случилось с Лорой Ли, единственный, кто хочет понять.

В последующие дни Генри непрерывно прокручивает в голове, что могло произойти в операционной. Никто больше не желает об этом говорить, и мальчик ведёт внутренний диалог, воображая множество вариантов. Иногда он списывает смерть Лоры Ли на равнодушную природу, но в другие минуты винит Бога или Сатану — для него это фигуры вроде Бэтмена и Джокера. Возможно, хирург или медсестра просто совершили ужасную ошибку, а больница скрывает эту некомпетентность. Юный Генри любит жуткие фильмы и научно-фантастические передачи, поэтому предаётся сценариям с инопланетянами, зомби и безумными учёными, которым нужны части тела, чтобы собирать чудовищ.

Годы идут, и одержимость Генри поиском истины о смерти сестры ослабевает, хотя память о ней остаётся яркой. Как и почему погибла девочка, становится менее важным, чем то, что она всё-таки действительно умерла в шесть лет — и это ошеломляет.

Их отец, Мартин Сайфанкл — гуру инвестиций, управляющий крупным облигационным фондом, — ищет утешения во всё более громких успехах. Мелани, признанная романистка, не находит в себе сил писать о смерти дочери и, из-за того что не в состоянии взяться за тему, которая для неё важнее всего, с каждым годом пишет всё меньше.

Обладая сверхвысоким IQ и сосредоточившись на будущем, которое он предвидит с момента смерти Лоры Ли, Генри становится превосходным учеником и поступает в колледж в пятнадцать. Он заканчивает доврачебную подготовку, медицинскую школу, интернатуру и получает углублённую специализацию по кардиологии к двадцати шести годам.

Родители гордятся им не только из-за его академических успехов и исключительной целеустремлённости, но и потому, что, будучи врачом, он не стремится ни к богатству, ни к славе. Он ни о чём их не просит, но, разумеется, они щедро поддерживают его деньгами в течение трёх лет, когда он работает в Мексике бесплатно, без жалованья, оказывая медицинскую помощь бедным.

Доктор Генри Сайфанкл не хочет от жизни ничего, кроме прекращения человеческих страданий и совершенствования несовершенного вида. Он понимает, что это недостижимые цели. Он не обманывается насчёт того, что может сделать один врач в этом смысле. Он знает, что его вклад в человечество будет скромным, но надеется: на протяжении десятилетий то добро, которое он совершит, будет накапливаться и в итоге окажется значимым.

Вернувшись в Соединённые Штаты, он не открывает собственную практику, а принимает должность в штате ведущей больницы Лос-Анджелеса. Всего через две недели работы он присутствует при смерти пациента. В Мексике он часто сидел у постели умирающих, но в Штатах это происходит впервые. Он один в палате с Лайонелом Венроузом, восемнадцатилетним юношей с синдромом Дауна, которого лечат от врождённого порока сердца — это нередко встречается у таких, как он. Лайонел говорит, что не любит иглы. Генри уверяет его, что укол не будет больным, и действительно: мальчик в восторге от того, что сам прокол оказался безболезненным. Большая доза дигитоксина, введённая в вену на левой стопе, оставляет крошечный след, который вряд ли заметен. Пульс Лайонела замедляется, сердечные сокращения угнетаются, приток крови к правому предсердию резко увеличивается — и развивается массивный инфаркт.

Приступ судорог всего тела короток и длится меньше минуты. А в остальном — нежная смерть.

Страдания Лайонела прекращены.

Поскольку за пять дней пребывания кризис миновал и на утро его должны были выписать из больницы, к мониторам его не подключили. Во время предсмертных судорог никто не приходит на сигнал тревоги. Когда доктор Сайфанкл выходит из палаты, он делает это незаметно. Медсестра обнаруживает тело спустя шестнадцать минут.

Генри утешает родителей Лайонела, когда они приезжают в явном шоке, чтобы заняться оформлением передачи тела в похоронный дом. Несмотря на слёзы и выражения горя, Генри видит истинную суть их реакции: они испытывают облегчение, избавившись от бремени своего интеллектуально неполноценного сына. Генри радуется возможности улучшить их жизнь и освободить Лайонела, чьё качество жизни не стоило того, чтобы жить.

Генри глубоко тронут собственной способностью к доброте — так, что почти плачет. Но слёзы, даже от благодарности и счастья, даются ему нелегко.

Через год в Лос-Анджелесе пора двигаться дальше. Его навыки и великое сострадание нужнее в других местах, чем в Городе Ангелов, который месяц за месяцем становится всё грязнее и уродливее. Генри, любящий красоту во всём — в природе, в человечестве, в искусстве, музыке, литературе, — ощущает всё большую подавленность, даже оскорблённость тем, как город деградирует. Он принимает должность единственного врача в индейской резервации в Нью-Мексико, оказывая медицинскую помощь коренным американцам, а также соглашается принимать в качестве пациентов бедняков из Довтауна — маленького пыльного поселения сразу за границей резервации. Поскольку он получает содержание от родителей, свою зарплату он возвращает племенному совету навахо.

Перед тем как покинуть Калифорнию и уехать в Нью-Мексико, он возвращается в Ла-Хойю, чтобы провести несколько дней с матерью и отцом. Вместе они посещают художественные галереи, наслаждаются филармоническим концертом избранных произведений Бетховена в соседнем Сан-Диего, идут на авторское чтение величайшего ныне живущего британского поэта, который гастролирует по