Ленты и ножи - Елена Сокол

– Сука! – рычу я, пиная упаковку от сока, выброшенную кем-то мимо урны.

И, достав пачку сигарет, удивленно замираю. Перед глазами кружится и падает к ногам крохотная цветная карточка. Похоже, визитка. И она выпала из моего кармана.

Оглядевшись по сторонам, я наклоняюсь и поднимаю ее. Есть только один ответ, как она могла оказаться там. Это ты ее туда положила. Я прокручиваю в памяти тот момент, когда ты проходила рядом с вешалкой. Толпа укрыла тебя, и я не заметил, как ты проделала этот фокус. Но мне приятно. Интересно, ты готовилась? Или сориентировалась на месте, когда увидела меня на мессе?

Важно не это, а то, что ты жаждешь общения со мной. Любыми способами. Моя славная, умная девочка.

Я кручу визитку в руках. «Нейман» – напечатано посредине. Распространенная в здешних краях фамилия. И ниже: «Мясная лавка. Всегда свежее мясо». В этом районе куча фермерских лавок, и на днях ты заходила в некоторые из них. Убрав карточку в карман, я отправляюсь по указанному на ней адресу. Возможно, ты имела в виду свидание. Если так, то мне пора начинать волноваться, ведь каждая встреча с тобой – это гребаный ураган эмоций, от которых кишки скручивает до самого горла!

Но только оказавшись в лавке, я понимаю, зачем ты меня сюда привела, Мара. Это не свидание, но это намного важнее. Едва пройдя по торговому залу, я понимаю, что ты хотела мне сказать.

За прилавком, в глубине помещения трудится мясник. Его работу намеренно не прячут от глаз покупателей, чтобы те могли убедиться, что все профессионально, красиво и чисто. Пока продавец обслуживает клиентов, я обхожу витрины с вырезкой и колбасой, чтобы с самой близкой точки наблюдать за происходящим.

И это настоящее откровение. Не думал, что меня так взбудоражит вид мертвой туши, с которой срезают ровные куски мяса. Это… восхитительно!

Здоровенный мужик в фартуке и кепке с огромными волосатыми руками кажется слегка зловещим. Он наносит выверенные, четкие движения, отделяя от туши ярко-алую мясистую часть, а отрезанная свиная башка, лежащая рядом на металлической поверхности стола, словно завороженно наблюдает за ним.

Толпящиеся рядом со мной покупатели морщатся. Им явно не по себе. Страшно взглянуть на действо, не говоря уже о глазах рубщика мяса. Тот кажется им злым и беспощадным. Но он всего лишь разделывает тушу. Свинья уже сдохла, ей не больно. В ней даже крови нет.

Перед моими глазами невольно проносятся картинки того вечера, когда я расправился с ублюдком в подворотне. Я даже ощущаю запах, который источало его тело, проливая реки крови. Удушливый и острый металлический запах. Посмотрел бы я на вас, окажись вы там в то самое время! Тот урод тоже хрюкал, умирая. Воздух с хрипами покидал его легкие, в горле булькало, и кровь алыми струйками стекала на камни, которыми была выложена дорога.

Мясник откладывает топор и утирает со лба пот. Еще бы. Отрубать здоровые порционные куски непросто! Эта штука весит не менее четырех килограммов. Я про топор, лезвие которого размыто багровыми разводами.

Он подходит к столу, и мое сердце замирает. Черт подери, шикарный арсенал! На поверхности стола стройным рядом выложены остальные инструменты. Блестящий секач – что-то вроде мини-топорика, такой приятнее держать в руке. Обвалочный нож с узким и тонким клинком, филейный – суперузкий и еще несколько с разной шириной лезвий.

У меня захватывает дух. Это просто потрясающе красиво!

Хочется подержать эти ножи в ладони, почувствовать их вес, попробовать в деле.

И я сейчас не про сочный антрекот, а про что-то живое, что встрепенется, когда лезвие войдет в него на всю глубину, а потом забьется в конвульсиях и обреченно обмякнет.

Наверное, рубщик устает после тяжелого трудового дня. Возможно, его руки болят и во сне. Надеюсь, он любит свою работу. Лично мне хватило бы и дня: мертвые тела совсем меня не привлекают. Мне больше нравятся те, что полны жизни. Ведь самое приятное – это смотреть, как эта самая жизнь из них утекает.

«Тебе нужен нож», – звенит в моей голове твой нежный голосок.

Ох, моя девочка.

Твое послание – лучший подарок. Теперь, стоя здесь, глядя на эту чудесную коллекцию и мысленно примеряя, как эти блестящие клинки будут ощущаться в моей руке, я понимаю, что ты хотела мне сказать. Ты меня принимаешь. И это, пожалуй, намного важнее даже самого признания в любви.

Глава 22. Дьявол

Я сижу в полутьме чердака, из динамиков старого приемника льется поп-рок. Я не фанат такой музыки, но и слушать звуки, доносящиеся снизу, где работает Надя, мне тоже не хочется. Необходимость искать жилье даже не кажется уже такой неприятной перспективой, ведь клиенты Нади – словно участники кастинга на роль моей новой жертвы. Все, кто к ней ходит, – сволочные ублюдки, заслуживающие смерти. И я скоро свихнусь от желания перебить их всех.

Свет из окна падает на лезвие моей новой игрушки – стилет с узким клинком, который удобно прятать под курткой. Такой легко проникнет сквозь плотную ткань одежды, нанеся смертельную рану, которая будет умеренно кровоточить. Отличное оружие для начинающих, которое не терпится скорее испробовать. Он словно так и шепчет: «Вонзи меня в горячую плоть». Этот нож будет идеальным средством, чтобы, контролируя ситуацию, причинить аккуратный, но непоправимый ущерб.

Я поднимаю стилет и плавно разрезаю им воздух. Затем делаю еще несколько резких движений, имитируя удары по телу противника. Встаю и повторяю снова. У меня пересыхает в горле от желания воплотить эту фантазию в жизнь. Я ощущаю себя практически творцом пред холстом – тренируюсь наносить авторские штрихи и ставить яркие акценты. Интересно, в реальности выйдет так же эстетично? Мне не очень-то понравилось быть вымазанным чужой кровью и прочими жидкостями, выходящими из организма. Хочется сделать все чисто и красиво, чтобы можно было гордиться своим произведением.

Вспыхнувший в окне напротив свет заставляет меня подойти к стеклу. Ты появляешься в своей спальне. Твои роскошные волосы с золотистым отливом распущены, линии фигуры безупречны, а с хрупкого плеча спадает лямка сарафана. Это случайность? Или ты нарочно дразнишь меня?

Ох, Мара…

Я убираю нож в карман и приникаю к окну. Мое дыхание учащается, в теле нарастает волна возбуждения. Ты пританцовываешь, прекрасно зная, что я здесь и наблюдаю за тобой. Твое