Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

– Взывать можно сколь угодно, да услышит ли Всемогущий?

– Скорбные мысли.

– Какие есть.

– А я совета хочу спросить…

– У меня?

– Ну да. Все-таки божий человек.

Феофан тоже решил быть проще.

– Ну спрашивай, странник. Смогу помочь – отвечу.

– Хочу я разузнать про вашего односельчанина – купца Ануфрия Даниловича Губина.

– Ух ты…

– Представь себе. Кто таков он, что за человек?

– Отчего у меня решил узнать?

– Чутье у меня на добрых людей.

– Да не добрый я, – усмехнулся Феофан.

– Это тебе так кажется. Если с колокольни с ангелами разговариваешь, должен иметь в сердце правду.

– Хе! – Звонарь покачал головой: – Занятный ты, барин. Сам откуда такой взялся, а?

– От самого государя императора заехал в ваши края.

– Ого! Стало быть, по казенной надобности спрашиваешь?

«Соврать ему или правду сказать? – думал Аполлон Светозаров. – Совру – из столицы с проверкой – напугаю еще. Слухи понесутся…»

– Нет. В другие места ехал – по пути завернул. Просто любопытствую. Слово даю. А почему интересно стало, скажу: купцов обычно мироедами называют, те за копейку удавятся, но этот вроде как иной, а?

– Так оно и есть.

– Серьезно?

– Еще как серьезно. Совсем другой Ануфрий Данилович.

– Стало быть, человеколюбец?

– Бывает, яблоко возьмешь, – Фофан достал из миски целое яблоко, – красивое оно, наливное, глаз не отвести, а надкусишь, – он впился зубами в яблоко и с хрустом откусил добрый кусок, – а там червячок, – захлебываясь соком, договорил звонарь.

– Скажи мне, Феофан, если я графин водочки закажу, выпьешь со мной? И закуски возьму покрепче, чем твои яблоки, что скажешь?

– Отчего же не выпить с хорошим человеком? – жуя, согласился тот.

Аполлон Аполлонович щелкнул пальцами, скоро им поднесли и графин водки, и горячие говяжьи потроха. Они выпили по стопке, закусили, причем звонарь хоть и стеснялся, но ел жадно, как видно, не всякий раз удавалось ему набить утробу вкусной простой едой. Затем выпили по второй и третьей. Пора было и посудачить, посплетничать.

– Ануфрий Данилович щедрый и добрый, – ироничным тоном заговорил звонарь Феофан. – Он здоровьем торгует, а стало быть, и счастьем.

– Как это так?

– Особой микстурой торгует. Испил – и вот уже пляши себе, не хочу. Мертвых пока не поднимал, говорить не буду, но хворых на ноги ставил. Но тут ведь какое дело…

– Слушаю.

– Диавол он ведь тоже на ноги хворого может поставить. И тот еще как запляшет. Как говорил диавол в пустыне Иисусу: бросься со скалы и останься жив, и все тебя восхвалять как великого кудесника будут.

Аполлон Светозаров улыбался: а звонарь-то философом был! Не ошибся он в нем…

– Стало быть, Ануфрий Данилович кудесником хочет казаться?

– Еще как хочет. И может ведь, может. Там за его забором, за этой стеной, как говорят, творятся разные дела.

– Разные – это какие?

– Вавилонию свою он там построил, вот какие дела. Девок он к себе привозит, и всяких – и своих, и чужих. Даже из-за границы. Кто покрасившее, разумеется, да пораспутнее. Но и девственницами не пренебрегает. Все по договоренности, без насильничанья, все за денежку или за какой другой интерес. Говорят, у него там целый гарем. Оттого туда и господа разные на каретах с зашторенными окнами так и летят, как пчелы на мед. И цыгане там пляшут, и колдуны-ведуны ворожат. – Феофан кивал самому себе: – Там вертеп, истинный вертеп. А потом он, Ануфрий Данилович, стало быть, солнцем выкатится из своего дворца и как начнет медные монеты метать, а то и серебра не пожалеет. Или столы велит накрыть через все село – мол, ешьте и пейте за мое здоровье, люди добрые. Староста угощает! А людишки и едят, и пьют, не зная, что за пища это такая и кем она благословлена. Богом или все тем же диаволом.

– А сам что думаешь, Феофан?

– А чего мне думать – я в колокола бью, вот моя работа. Взываю, созываю, кличу! Да только и поп наш тоже в друзьях у Ануфрия Даниловича ходит. Так-то вот, сударь.

Они выпили еще по стопке. Развезло Феофана после вина и водки, еще злее и смелее стал.

– А еще говорят…

– Ну, коли начал – договаривай.

Черная муть поднялась в глазах звонаря Феофана.

– Что под его дворцом второй такой имеется – подземный, – тихо сказал он. – И сам диавол, когда от дел своих злых дух переводит, к нему заезжает погулять-покуролесить да бабами его полакомиться вволю. Оттого и деньги липнут в нашему Ануфрию Даниловичу, и микстура его на первых порах помогает. Да только все, что из его терема, уверен я – суть отрава. Сегодня помолодел, а завтра – скукожился, в больного старика превратился. Оттого и сам Ануфрий Данилович в кабана превращается, если приглядеться, вширь идет, еще немного, и клыки полезут.

– Вот он как…

– Все так, барин, все так. Ты бы не совался в его хоромы-то, там тебе даже сам царь-государь не поможет. Туда только с молитвой можно идти и с именем Господа на устах, но для того верить нужно беззаветно.

Вскоре Аполлон Аполлонович отвез пьяненького звонаря Феофана до его домишка, высадил, кучер Емельян помог тому в дом войти. И по указу хозяину серебряный рубль тому в карман положил.

– На постой бы нам, барин, – сделав дело, сказал кучер. – Поищем чего?

– Будем нам постой, – вдруг решился Аполлон Светозаров. – Поезжай к терему местного старосты – Ануфрия Данилович Губина.

– В те самые хоромы? – Емельян с удивлением кивнул на близкие черные крыши гигантского терема. – Уверены, барин? Да хотя бы утром. А то в ночь. Он-то, конечно, примет важную птицу, но правильно ли?

– Правильно, потому что он – мой старый знакомец, Емельян.

– Как так?

– А вот так. Старый добрый знакомец, с которым я в Париже не одну бутылку шампанского однажды выпил.

– Вот тебе новость, – искренне изумился кучер. – А вы, батюшка мой, человек-загадка.

– А ты как думал? Еще какая загадка. Поехали!

Спустя четверть часа кучер Емельян барабанил кулаком в высоченные деревянные ворота, за которыми поднимался горой каменно-деревянный дворец местного старосты.

Отворилась калитка, вышли два мужика в черкесках и бараньих кавказских шапках, при саблях и пистолетах у пояса. Оба держали в руках по факелу. Окинули подозрительными взглядами незваных гостей.

– Чего надобно господину? – спросил один.

Вперед вышел Аполлон Светозаров.

– Ануфрий Данилович дома?

– А тебе что за интерес, барин?

– Ты не груби мне, подлец, – ледяно бросил ревизор. – Так дома или нет?

Повелительный тон сбил с охранника спесь.

– Ну, дома наш хозяин. Почивать готовится.

– Скажи Ануфрию Даниловичу, что его старый приятель, дворянин, статский советник Аполлон