Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Сколько бы Лиам ни возмущался изначально, теперь он с этим смирился. Беспорядок, оставшийся после Грега Харриса, казался бесконечным, и раз уж единственная версия указывала на неудачную сделку с наркотиками, Лиам больше не возражал против того, чтобы Ковбой взял дело на себя. Всё вокруг всё ещё выглядело подозрительным, но Лиам устал идти на поводу у собственной интуиции, будто ведёт войну с какой-то внутренней теорией заговора.

— Кто-нибудь хочет из «Макдака»? — спросила Хизер, листая экран.

— Мне возьми комбо, — отозвался Тони, усаживаясь обратно.

Лиам провёл рукой по волосам и скептически посмотрел на него:

— Серьёзно? Ты просто останешься тут и будешь жрать бургеры?

Тони отвернулся:

— Я никуда не поеду с Ковбоем. В прошлый раз, когда мы ехали на кладбище, он час рассказывал мне про свою гастроскопию.

Хизер и Мартин тоже молча вернулись к работе.

— Отлично. Вот она, командная работа, — проворчал Лиам на выходе, достаточно громко, чтобы все слышали: — Один за всех и все за одного.

Хизер была права. Чем скорее Ковбой уедет в закат с этим делом об убийстве, тем лучше. Тогда команда сможет сосредоточиться на ликвидации кошмара, оставленного Грегом Харрисом, и, наконец, закрыть дело. Пусть на нем прорастёт трава.

Глава девятнадцатая

Дом семьи Ли в Ньюпорте, штат Массачусетс, был типичным домом среднего класса, примерно в часе езды к северу от Бостона. Белый штакетник окружал слегка заросшие кусты и аккуратно подстриженный газон на переднем дворе. На подъездной дорожке стоял новенький внедорожник, припаркованный всего в нескольких футах от деревянного крыльца.

Лиам подошёл к двери первым, ступив на большой коврик с надписью «Любители собак». Глубоко вдохнув, он постучал. Ковбой стоял рядом, с любопытным и растерянным видом оглядывая крыльцо.

— Скажи мне, что ты уже делал такое, — пробормотал Лиам. Но молчание Ковбоя подтвердило его худшие опасения. — Просто не говори ничего глупого. А лучше — вообще ничего не говори, — добавил он, как раз в тот момент, когда дверь отворилась, и на пороге появился мужчина лет сорока с лишним.

— Мистер Ли? — мягко спросил Лиам. Но мужчина не ответил, даже не успел рассмотреть удостоверение. Его глаза распахнулись от ужаса за стеклами золотой оправы очков, и он отшатнулся назад, пока не упал на лестницу в холле, ведущую на второй этаж. Слёзы катились по его лицу, он снял очки и вытер их рукавом свитера.

— В каком-то смысле я рад, что теперь мы хотя бы знаем, — прошептал он дрожащим голосом, прежде чем опустить голову в ладони и разразиться безудержным рыданием.

Лиам видел подобное множество раз, но это никогда не становилось легче. Та боль и утрата, которую переживали семьи в такие моменты, навсегда оставались в его памяти. А как отец — он ощущал это особенно остро.

Позже они переместились в гостиную, где Лиам и Ковбой сидели напротив сломленного мужчины. На стенах и столиках стояли семейные фотографии — вся жизнь Ами Ли была выставлена напоказ: от пышного детского дня рождения до снимка всей семьи на фоне Университета Ньюпорта. Судя по фотографиям, у неё был младший брат — и, Господи, Лиам надеялся, что с ним всё в порядке.

Глаза мистера Ли проследили за взглядом Лиама, остановившегося на фотографиях.

— Она всегда была такой счастливой, наша Ами. Бог не мог бы подарить нам более светлого ребёнка.

Лиам печально улыбнулся:

— На фото она выглядит доброй и нежной душой.

— Так и было.

Мысль о том, что эту прекрасную семью разрушили просто из-за чьей-то жажды крови, сводила Лиама с ума.

— Ваша супруга… она хотела бы присоединиться к нам? — мягко поинтересовался он.

Мистер Ли покачал головой, уставившись в ковёр под ногами:

— Она повела сына в батутный парк. Это первый раз за долгое время, когда они проводят день как обычная семья. Пусть он будет счастлив… пусть хоть один день в его жизни останется светлым. Он ведь ни в чём не виноват.

— Конечно, — кивнул Лиам.

В комнате воцарилось тяжёлое молчание. Лиам всегда давал семьям жертв время — на вопросы, на дыхание, на сам факт своего присутствия.

— Когда… — начал мистер Ли медленно, торжественно, — мы сможем вернуть тело Ами? Мы бы хотели устроить похороны, чтобы она обрела покой.

Ковбой поправил галстук:

— Аутопсия заняла больше времени, чем обычно… тело было в очень плохом состоянии.

Лицо мистера Ли исказилось от новой волны слёз.

— У вас есть вопросы по поводу её убийства? — поспешно добавил Ковбой, явно не зная, как себя вести.

— Нет, — всхлипнул мистер Ли. — Это ничего не изменит. Её у нас забрали. Как, где, почему — всё это уже не важно. Единственное, что имеет значение сейчас — помочь нашей девочке вернуться к Господу с достойными похоронами.

— Конечно… — начал было Лиам, но Ковбой перебил его:

— Если это хоть как-то утешит, человек, который сделал это с вашей дочерью, сам был замучен и убит.

Глаза мистера Ли, красные и опухшие от слёз, расширились:

— Как… как это может быть утешением? Мы — верующая семья. Ненависть не приносит нам облегчения. — Он медленно покачал головой. — Я… думаю, мне стоит побыть одному. Я вас провожу.

Ковбой, идиот, снова открыл рот, но Лиам наклонился вперёд и локтем надавил ему в бок. Ковбой понял намёк и, к счастью, замолчал, откинувшись на спинку дивана.

— Конечно. Мы искренне соболезнуем, — сказал Лиам. — Если мы можем чем-то помочь вам или вашей семье, пожалуйста, дайте знать. — Он положил визитку на стол под внимательным взглядом мистера Ли.

Тот едва заметно кивнул и поднялся. Лиам и Ковбой последовали его примеру.

— Спасибо, но всё, чего я прошу, — это вернуть тело нашей Ами.

— Я займусь этим, как только вернусь в офис, — пообещал Лиам.

— Спасибо.

Как в трансе, мистер Ли прошёл в холл и открыл входную дверь. Лиам и Ковбой направились следом. Ковбой уже вышел, когда кто-то схватил Лиама за руку. Он обернулся и увидел пожилую азиатку — невысокую, с прищуренными глазами. Она смотрела прямо на него.

— Вы сказали, тот монстр страдал?

— Мама, пожалуйста… — тихо попросил мистер Ли и добавил что-то по-корейски.

Но миссис Ли не обратила на него внимания и только сильнее сжала Лиаму руку. Он сразу понял, чего она от него ждёт. И кивнул.

Её костлявые плечи поникли, и она отпустила его, лицо её исказилось.

— Хорошо. Надеюсь, это было медленно и мучительно. Да благословит Бог того, кто подарил мне это крошечное облегчение.