Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Я прямо посмотрела на него. Он поднял взгляд и встретился со мной глазами.

— Не совсем. Если ещё раз взглянешь на карту маршрутов, увидишь: осталась только одна остановка, которую он не использовал. Есть ещё одна в Нью-Йорке, и она тоже подходит. Обе — конечные станции, в нескольких милях от линии SEATRAK.

Ларсен уставился в карту:

— Станция Хилл-Парк в Бостоне, — пробормотал он, листая бумаги. — И Саммонс-Хайтс в Нью-Йорке. Думаешь, он оставит следующее тело на одной из этих двух?

— Нет никаких гарантий. Но он, похоже, убивает четырнадцатого числа. Нерегулярно, но чаще всего раз в два-три месяца. Будто пытается остановиться, но не может. Его действия продиктованы символикой. В отличие от Грега Харриса, Поездной Убийца — крайне умный человек. Он планирует убийства с гениальной точностью. По профилю это, скорее всего, обеспеченный мужчина с высшим образованием и, возможно, даже семьёй.

Плечи Ларсена напряглись ещё сильнее. Его глаза пробежались по бумагам, затем он закрыл папку и посмотрел на меня.

— Лиа...

— Я всё равно это сделаю, — перебила я.

Я знала, что он скажет. Знала задолго до того, как он сел в мою машину.

— Ты не можешь сейчас ввязываться в дело Железнодорожного Убийцы! — Его голос перекрывал шум дождя. — Рихтер плотно занялся делом Харриса.

— Тогда постарайся как можно скорее передать его отделу по наркотикам. Скоро у тебя будут данные по отпечаткам, что я оставила на месте преступления.

Ларсен вскинул руки:

— Пожалуйста, Лиа. Дай мне разобраться с этим, просто подожди немного. Четырнадцатое — уже в эти выходные. Я подожду этого ублюдка на парковке у вокзала. Нет нужды тебе рисковать прикрытием.

Он просил невозможного. Годами я шла по следу Железнодорожного Убийцы. И сейчас у меня наконец появился шанс убить его.

— У него осталось всего две конечные станции, где он может оставить тело четырнадцатого. А мы оба знаем, что он не остановится. Просто перейдёт к другому шаблону. Ещё более гениальному, возможно. Кто знает, сколько лет и жизней пройдёт, прежде чем появится ещё один шанс. — Я покачала головой. — И ты не можешь ждать его на вокзале. Он слишком умен для этого. Мы даже не уверены, забирает ли он своих жертв там или в другом месте.

Ларсен с размаху хлопнул себя по бедру:

— Ладно. Тогда буду ждать его на месте, которое ты предсказала на коммерческих линиях, и всажу пулю в этого сукиного сына.

— Их два, — напомнила я.

— Значит, подожду его на одном. А если не поймаю — попробую ещё раз.

Он говорил так, будто собирался случайно встретить приятеля в торговом центре.

— Это слишком рискованно. Это может быть наш единственный шанс, и он умнее тебя.

Это не было оскорблением, сказанным в раздражении — лишь холодный, равнодушный факт. Ларсен не обиделся.

— Мне не нужно быть умнее. Главное — хорошо стрелять. А я умею.

Я сжала пальцы на руле. Ларсен начинал отнимать у меня время. Я уже приняла решение. Ему следовало бы знать лучше, чем пытаться переубедить меня.

— Я возьму станцию Хилл-Парк. Ты будешь ждать его на Саммонс-Хайтс в Нью-Йорке.

Ларсен открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередила его:

— А теперь выйди. — Голос мой был твёрдым, но спокойным. — Я сказала всё, что нужно. Будь готов к четырнадцатому.

Мы замолчали, вслушиваясь в стук дождя по крыше машины. Потом Ларсен спрятал папку под пальто, прижал к груди и что-то пробормотал себе под нос. Сейчас он уже знал, на что я способна. В каком-то смысле он боялся меня так же сильно, как нуждался во мне — и только такая комбинация могла удерживать такого человека, как он, в рамках.

— Чёрт возьми, Лиа. Хотя бы пообещай, что не сделаешь из этого парня второго Харриса, — сказал он, открывая дверь и выходя под дождь.

Промокший Ларсен наклонился, чтобы заглянуть в машину.

— Почему Харрис? Почему именно его ты выбрала для того, что сделала? — удивительно, что он не задал этот вопрос раньше. Я промолчала, и он, смахнув воду с глаз, тяжело вздохнул:

— Дай мне хотя бы слово, что ситуация с Харрисом не повторится? — потребовал он.

Мои глаза сузились, отражая ту самую тьму, что жила во мне с тех пор, как я впервые воткнула нож в мальчика, будучи всего лишь ребёнком.

— Это не будет второй Харрис, — уверила я. — Дою свое слово.

Глава двадцать вторая

Лиам и Ковбой сидели в отдельной ложе рядом со сценой. Зал был заполнен до последнего места. Оба были в смокингах. К великому облегчению Лиама, он на этот раз послушал мать и не пришёл просто в рубашке и брюках — почти все мужчины в зале были в смокингах. Правда, перед этим она устроила скандал из-за того, что он пошёл на концерт без неё, сколько бы он ни повторял, что это работа, и он обязан быть там с коллегой.

— Если я усну, не буди, — проворчал Ковбой, когда свет в зале стал приглушаться, а гул голосов постепенно затих. — Это были мои выходные, а я вчера слишком бурно отдохнул. — Он откинулся назад и скрестил руки. Лиам его проигнорировал и стал оглядывать другие ложи — напротив и по бокам. В зале присутствовали несколько сенаторов с жёнами и одни из самых богатых людей этой одержимой деньгами страны. Он едва верил, что их ложа была ближе к сцене, чем у всех остальных — и это вызвало не только зависть, но и немалое любопытство. Лишь одна ложа слева располагалась ещё ближе. Она всё ещё оставалась пустой, и, с учётом оставшихся пяти минут до начала, Лиам начал думать, что это будет единственное свободное место сегодня.

Но тут Ковбой ткнул Лиама тыльной стороной ладони в плечо, вырывая его из раздумий.

— Ни хрена себе. — Он выпрямился и кивнул в сторону пустовавшей до этого ложи.

В неё вошёл мужчина в белоснежном смокинге, с красной розой в руке. За ним — двое громил в чёрном.

— Это же Луко, мать его, Домицио! — пробормотал Ковбой. — Тот самый бывший наркобарон. Ещё один пункт в копилку отдела по наркотикам.

— Ни хрена себе, — прошептал в ответ Лиам.

Он был прямо здесь. Всего в нескольких метрах от них.

— Значит, это правда, — Ковбой понизил голос до шёпота. — Бывший глава всех наркосетей Восточного побережья — фанат твоей подруги. Я слышал, он на ней просто помешан.

Лиам смотрел на одного из самых известных мафиози в истории.

— А вот тебе ещё кое-что, —