Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Он снова кивнул, но теперь уже обернулся к ней:

— Некоторые мои коллеги восхищались вашим красивым почерком. На... — он сделал паузу, и его взгляд отметил, как её глаза чуть расширились, — на билете, — наконец произнёс он.

Улыбка Лии коснулась её губ, едва заметная:

— Благодарю. Сейчас, кстати, есть курсы, где учат так писать. Очень популярная штука.

— Правда? Это онлайн-курс или очный? — спросил он.

Её губы чуть приоткрылись, и она замешкалась перед тем, как ответить:

— Я… не знаю. Один друг рассказал мне об этом курсе. Именно он и научил меня.

Она быстро дёрнула себя за ухо. Признак лжи?

— Думаете, я мог бы с ним поговорить? Хотелось бы узнать больше о самом курсе.

В комнате на мгновение повисла полная тишина. Затем Лиа поднялась и подошла к шкафу у двери, чтобы взять пальто.

— Я, к сожалению, занята. Но если хотите, можете проводить меня.

Лиам сразу ухватился за возможность и открыл для неё дверь. Она вышла вперёд и повела по коридору в сторону сцены.

— Когда вы были ребёнком, кто учил вас, что правильно, а что нет, агент Рихтер? — спросила она, пока они проходили мимо любопытного персонала.

Лиам нахмурился. Личные вопросы. Отвечать не стоило. Ни за что.

— Мой... отец, — всё же ответил он.

— Вы говорили, он был полицейским?

— Был.

Она кивнула:

— Значит, вас воспитывал не тот, кто пишет закон, а тот, кто его исполняет?

Он мог бы не отвечать, но знал: она просто закроется. А у него не было другого шанса. Ему нужно было хоть что-то. Хоть зацепка.

— Он учил меня следовать закону и уважать его. Если вы об этом.

Они миновали закулисье и свернули в коридор, в котором Лиам раньше не бывал.

— То есть вы различаете добро и зло, опираясь на закон и социальные нормы?

— Наверное.

Лиа остановилась и посмотрела на Лиама:

— Но закон не всегда прав. Люди не всегда правы.

Лиам нахмурился, пока она продолжала идти:

— Думаю, приходится доверять тем, кто рядом. Мой отец был хорошим человеком. Он играл со мной в мяч и не притрагивался к алкоголю. — В памяти всплыл образ отца при тусклом свете лампы, сидящего рядом на кровати, когда Лиаму впервые разбили сердце. — Его рука всегда ложилась мне на плечо, когда это было нужно. — Воспоминание растаяло. — Единственная его ошибка — жениться на моей матери, которая протащила его туда и обратно через ад.

— Уверена, это была не единственная его ошибка, — сказала она с такой уверенностью, будто знала его отца всю жизнь.

— В каком-то смысле была. Он был из тех хороших парней, которых сейчас днём с огнём не сыщешь.

Коридор упирался в аварийный выход. Лиа положила руку на дверь и уже собиралась её открыть, но замерла.

— И почему совершение ошибок должно это менять? — спросила она, затем толкнула дверь.

Лиам, размышляя над её словами, последовал за ней в тёмный переулок. Из мусорного бака с шипением выскочила кошка и умчалась в темноту.

Лиа направилась к выходу из переулка и обернулась к Лиаму. В тот же момент включились фары роскошного лимузина Maybach, подъехавшего к ней. Один из телохранителей Луко Домицио выскочил из машины и открыл заднюю дверь. Сам Домицио склонился вперёд, пристально глядя на них с явным интересом.

— Холст, агент Рихтер, — произнесла Лиа, глядя ему прямо в глаза. — Холст.

Больше не сказав ни слова, она подошла к лимузину и села внутрь. Телохранитель захлопнул за ней дверь, затем медленно смерил Лиама взглядом, полный неодобрения, и вернулся на пассажирское сиденье.

Лиам в изумлении наблюдал, как лимузин влился в хаотичный поток бостонского трафика. Всё здесь было не так.

Всё.

Было очевидно, что она солгала про друга и курс. Её странные замечания о маскировке на виду преследовали его. Как и её психологический анализ его личных моральных ориентиров.

— Она хоть что-то сказала? — спросил Ковбой, подходя. Они вдвоём смотрели на лимузин, застрявший на светофоре вдалеке.

Холст… — подумал Лиам.

— Ничего, кроме расплывчатых намёков.

Ковбой нахмурился:

— Про Домицио?

Гул трафика становился всё громче, пока Лиам молчал.

— Значит, всё, да? Ну ничего, милый, — Ковбой похлопал его по спине с уничижительным дружелюбием, — дальше я сам.

Глава двадцать четвертая

Мягкий оранжевый свет, освещавший салон лимузина, отражался от лица Луко. Мужчине было за шестьдесят — чёрные, аккуратно зачёсанные волосы были густо пронизаны серебром. Его нос и лицо были узкими и длинными, придавая ему изящный вид, подчёркнутый безупречно сшитым белым смокингом и кашемировым пальто, свободно лежащим на плечах.

Я сидела напротив него и слабо улыбнулась, когда он протянул мне красную розу — а вскоре вслед за ней и небольшой клочок бумаги.

Моя улыбка стала чуть шире, когда я поднесла розу к носу и вдохнула её сладкий аромат.

— Брависсимо, — сказал Луко своим обычным спокойным тоном. — Ты не играла для меня Моцарта уже много месяцев. Или играла не для меня?

Я аккуратно положила розу на кожаное сиденье рядом, но записку оставила в руке.

— Я играю для всех.

Луко усмехнулся, и в левом краю его рта блеснул золотой зуб.

— Включая ФБР?

— Включая ФБР, — произнесла я без эмоций. — Это тебя тревожит?

— С чего бы? — пожал он плечами с невинным видом. — Я строю мосты. По этим мостам ездят обычные люди. По ним ездит ФБР. По ним ездит даже президент. Я также строю их офисы. Многие. Почти все. И у меня всегда остаётся запасной ключ.

Мой взгляд упал на записку в руке. Впервые мне пришлось просить источник опознать тело, с которого были взяты отпечатки для подброса. До этого каждый отпечаток успешно идентифицировался правоохранителями и приводил к пропавшему или умершему преступнику. Дело закрыто. На этот раз отпечатки не дали результата.

Я развернула записку.

На ней было написано только:

Eduardo Garcia.

Луко смотрел в окно сквозь тонированное стекло. На тротуаре у светофора, возле которого остановился лимузин, кричала пьяная пара.

— Незаконный иммигрант, который работал на картель в Мексике, прежде чем приехать сюда и продавать для них наркотики, — произнёс Луко, не отрывая взгляда от сцены за окном.

Женщина всхлипывала и кричала на мужчину, а тот пытался её успокоить ласковыми словами и навязчивыми объятиями.

— Поэтому у полиции на него не было дел. Он украл у картеля. Пару сотен долларов. Они убили его и всю семью. Даже детей.

Его глаза сузились, когда лимузин снова тронулся с места.

— Когда всем ещё заправляли итальянцы и ирландцы, у нас был кодекс