Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Лунный свет серебрил рельсы впереди. Прохладный воздух пах мхом, и единственным звуком, нарушающим ночную тишину, был шелест листьев на ветру.

Как бы сильно мне ни хотелось заставить Железнодорожного Убийцу испытать те же ужасы, что он дарил другим — эти последние секунды ужаса, когда жертвы осознавали, что смерть неизбежна, — я слишком долго шла по его следу, чтобы теперь позволить ему ускользнуть. План был прост: выстрелить, желательно не на поражение, а потом уложить его на рельсы — живым. Пусть услышит, как вдалеке приближается поезд. Пусть его раздирает от боли и страха в ожидании неминуемой, жестокой смерти. Он заслужил. И это — ещё слишком мало.

В нескольких футах слева хрустнула ветка. Я резко повернулась на звук — мимо метнулась кроличья тень, перескочила через рельсы и исчезла в лесу на той стороне.

Я невольно задумалась — а вдруг победу в этом мрачном деле одержит Ларсен? Я приказала ему соблюдать полную радиомолчание до тех пор, пока Убийца не будет мёртв или не взойдёт солнце. Даже малейший свет или вибрация могли выдать нас.

Снова — хруст ветки. Теперь уже на той стороне, куда убежал кролик. Ещё один. Шелест становился всё устойчивее, пока из тени на краю леса, за рельсами, не начала вырисовываться массивная фигура.

Волнение пронеслось по телу, перехватило дыхание.

Силуэт двигался, сгорбленный, потом ненадолго выпрямился — прислушиваясь. Я застыла, как статуя, не дыша.

Шаги становились всё отчётливее. И наконец он вышел в лунный свет. Высокий, мощный мужчина с телом, каким мог бы гордиться футболист, тащил на плече безжизненное тело женщины. Её запястья и лодыжки были связаны верёвкой. На голове у него был надвинутый низко капюшон, скрывавший лицо.

Оглядевшись, он подошёл к рельсам и скинул тело, как мешок с мусором. Удар вернул женщину в сознание — она задвигалась, сонно дёрнула руками, а потом яростно забилась, пытаясь освободиться. Крик и стоны заглушал кляп, но она не сдавалась. Мужчина остался равнодушен к её плачу: он перевернул её на живот, вдавил лицо в гравий, опустился на колени и начал что-то выцарапывать на железе рельса.

Это был мой шанс. Сейчас или никогда!

В замедленном, почти сюрреалистичном движении я подняла оружие, нацелив его на тварь, склонившуюся над своей жертвой, готовую оставить подпись. Палец лёг на спусковой крючок, я была готова выстрелить — и вдруг он поднялся и уставился прямо на меня. Его собственный пистолет был направлен мне в грудь.

Как такое возможно? Я не издала ни звука. Он почувствовал моё присутствие? Два убийцы, один на один, на детской площадке дьявола? Всё замерло, пока мы смотрели друг на друга. Глаз в глаз. Монстр против монстра. Лица его я не различала — было слишком темно. Но глаза... в них светилось нечто звериное.

Почему он не стрелял? Почему не стреляла я?

Он спокойно опустил оружие на дюйм — не как просьба о перемирии. Нет. Как заявление: «Я не убью тебя». Но он не знал главного. Не знал, чем мы отличались.

Я не боялась умереть.

Убери то тёплое свечение, что охватывает человека, когда он смотрит, как играют его дети. Сотри ту любовь, что согревает тело в объятиях близкого. Удали громкий, безудержный смех с шумного бара после лишней порции выпивки. Убери всё это — и останусь я. Иногда мне везло почувствовать страсть. Иногда — удовлетворение. Но только тогда, когда я убивала убийцу.

Так что его пистолет не внушал мне страха. Его предложение мира было отклонено.

Вдалеке раздался гудок поезда — он уже близко.

Не теряя ни секунды, я нажала на спуск.

Всего за пару мгновений Железнодорожный Убийца пошатнулся и рухнул на колени, вцепившись в грудь. Я вырвалась из укрытия и выстрелила снова, но промахнулась — он вскочил на ноги и нырнул в тень деревьев. Я выпустила ещё две пули в темноту и бросилась к женщине, лежавшей на рельсах. Она билась и кричала, лицом вниз, в то время как свист приближающегося поезда становился всё громче, ближе. Я выдернула её с рельсов за считанные секунды до того, как поезд пронёсся мимо.

Её лоб был в крови — рваная рана на голове, но она была жива. Я быстро вытащила нож и перерезала верёвки, стараясь, чтобы она не увидела моего лица. Потом развернулась и побежала за Убийцей. Сердце билось в груди как барабан. Я мчалась сквозь тьму, пока лунный свет пробивался сквозь ветви над головой. Оступилась на упавшей ветке, едва не упала, но удержалась и побежала дальше.

Иногда я замирала, вслушиваясь — треск веток и шорох становились всё глуше. Он отрывался.

Я гналась за отдаляющимся шумом, пока впереди не замелькал свет дороги. Ещё немного — и я вырвалась из леса как раз в тот момент, когда по шоссе с рёвом пронёсся фургон, визжа шинами по асфальту.

Номера: 1432 GG.

Задыхаясь, я смотрела, как он уносится прочь.

1432 GG.

Глава двадцать седьмая

Офис кипел, как разворошенный муравейник — агенты сновали туда-сюда. Проходя мимо комнаты отдыха, Лиам уловил запах свежесваренного кофе. Гул клавиш сливался с бесконечным звоном телефонов.

Он нашёл Тони и Хизер, склонившихся над компьютером Мартина — они оживлённо обсуждали что-то, указывая на экран.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спросил Лиам. — Грег Харрис восстал из мёртвых?

Хизер подняла взгляд. Её очки сильно увеличивали глаза — всегда тревожный знак, если она не успела утром вставить линзы.

— Где тебя носит? — недовольно бросила она.

— Звонили из школы Джози. У неё поднялась температура, и меня заставили забрать её и сдать тест на ковид в ближайшей клинике.

Тони, Хизер и Мартин уставились на него, приподняв брови.

— Успокойтесь, тест отрицательный.

Все трое тут же вернулись к экрану.

— Это буря перед затишьем, — прокомментировала Хизер. — Я так рада, что всё почти закончено. Скоро этот этаж снова будет пахнуть дешёвым освежителем воздуха и кофе.

И правда, теперь, когда она это упомянула, в воздухе не чувствовалось привычной смеси ароматов фастфуда.

— А мне нравился запах бургеров, — заметил Тони.

Хизер закатила глаза.

— Что вы вообще имеете в виду? О чём вы говорите? — спросил Лиам.

Тони и Хизер переглянулись, в то время как Мартин не отрывался от экрана.

— Ты ещё не слышал? — спросил Тони.

— Нет. Я же сказал — застрял в клинике неотложки на пять с лишним часов.