Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

— Жаль, что я не могу сделать больше. Правда, жаль, — сказала Хизер.

— Ты уже сделала достаточно.

Снова наступила тишина.

— Лиам? — наконец произнесла она.

— Да?

— Береги себя.

Смотря на свою прекрасную дочь, лицо которой теперь было вымазано шоколадом, Лиам кивнул, словно Хизер могла его видеть. Он был уверен, что Ларсен не уволит его из-за этого решения. А даже если и уволит — не важно. Продолжать это расследование было правильно. И он бы не смог носить значок, если бы поступил иначе.

— Обещаю, — тихо сказал он.

Глава двадцать девятая

Лиам подъехал по гравийной дорожке, миновав пышный зелёный сад с яркими цветами. Он припарковался у внушительного кирпичного здания бывшей психиатрической больницы Ким Арундел для тяжело больных. Высокие окна и массивная каменная лестница придавали строению вид настоящего замка. Выйдя из машины, он улыбнулся в ответ медсестре, проходившей мимо с пациентом средних лет, на чьём запястье красовался больничный браслет.

Место выглядело безупречно. Даже в холле у входа была современная зона ожидания с плоским телевизором и одной из тех дорогих кофемашин Nespresso, стоявшей рядом с подносом пончиков. Лиам взял веганский пончик и уже собирался откусить кусочек, как к нему подошла женщина постарше в белом костюме с дружелюбной улыбкой.

— Агент Рихтер?

Лиам на мгновение замер, не зная, что делать с пончиком — почти вернул его на поднос, но в итоге сунул в карман пиджака и вытер сахарную пудру о брюки, прежде чем пожать ей руку.

— Я директор, Линн Штадтман, — представилась миссис Штадтман, обнажив кофеокрашенные зубы. Её седые волосы были стянуты в тугой пучок, а лицо густо покрыто макияжем.

— Спасибо, что нашли для меня время, — сказал Лиам.

— Без проблем. Прогуляемся по саду?

Проходя по широкому коридору с отреставрированными деревянными полами и элегантными шёлковыми диванами, Лиам заметил любопытные взгляды нескольких пациентов.

— Как вам будет удобно, — с улыбкой ответил он.

Они прошли через большие двустворчатые двери и свернули на узкую дорожку, ведущую вокруг главного здания.

— Надеюсь, я не доставляю слишком много хлопот, — сказал Лиам.

— О нет, что вы. Просто после всей шумихи вокруг Грега Харриса мы старались сохранить тишину. Нам удалось полностью избежать камер. У нас лечатся клиенты с громкими именами, они приходят сюда, чтобы скрыться от объективов. Сами понимаете, как это могло бы ударить по нашей репутации и, соответственно, по финансам.

Лиам резко остановился.

— Подождите… Грег Харрис был пациентом здесь?

Он застыл, переваривая услышанное.

Миссис Штадтман обернулась к нему:

— А разве не за этим вы приехали?

— Нет. Я понятия не имел, что Грег Харрис был здесь пациентом. Что вы о нём знаете?

Грег Харрис лечился в той же клинике, что и Лиа Нахтнебель. А вдруг они были знакомы?

— Боюсь, не так уж много. Когда мы выкупили здание, оно было в ужасном состоянии. Большинство медицинских карт сгорело при пожаре, но кое-что уцелело — например, записи о групповой терапии из девяностых. В одной из них упоминается, что Грег Харрис присутствовал на сеансе. Но это всё, что я могу сказать без постановления суда. Закон HIPAA, сами понимаете.

Даты не совпадали, чтобы напрямую связать его с мисс Нахтнебель, но он вполне мог быть повторным пациентом. Без помощи миссис Харрис узнать правду о нём было почти невозможно.

Лиам кивнул и остановился у розового сада по левую сторону. Пчёлы кружили над цветами, насыщенный сладкий аромат наполнял воздух.

— Совсем не то, чего я ожидал, — признался он, неожиданно почувствовав некое умиротворение.

Миссис Штадтман усмехнулась:

— Вы ожидали, что пациенты будут кричать проклятия, пока мы их привязываем и бьём током?

— У вас даже нет тускло освещённых коридоров и принудительных ледяных ванн? — подыграл ей Лиам.

— Как я уже говорила, мы обслуживаем один процент населения. После того как инвесторы выкупили учреждение у штата после пожара девяносто восьмого года, здесь провели капитальный ремонт, который длился несколько лет. Цель была — предоставить элитное лечение от зависимостей и психических расстройств. Впрочем, у нас действительно есть ледяные ванны — в турецкой сауне. Сейчас они в моде, поскольку добровольные.

Лиам нахмурился:

— Похоже, даже с психическими болезнями жить лучше, когда ты богат.

— Агент Рихтер, это Америка. Здесь всё лучше, когда ты богат. Так чем могу помочь, если вы приехали не из-за Грега Харриса?

— Я знаю, вы выкупили это место у штата много лет назад, — начал Лиам, — но мне интересно, остались ли здесь какие-то следы прошлого? Старые коробки в пыльном подвале, диски с архивами или, может, кто-то из прежнего персонала, кого вы решили оставить?

— На чердаке действительно нашли несколько коробок, — подтвердила миссис Штадтман. — В одной из них оказался список посещений групповой терапии, где было указано имя Харриса. Эти коробки каким-то образом пережили пожар.

В груди Лиама вспыхнула надежда. Он был почти уверен, что Ларсен утверждал: после пожара ничего не уцелело.

— Могу я взглянуть на эти коробки?

Миссис Штадтман свернула с дорожки и повела его за здание, подальше от чужих ушей и глаз.

— Мне жаль быть плохим парнем, но, боюсь, без ордера это невозможно. Когда мы приобрели институт, в контракте было чётко указано: любая частная информация о пациентах, найденная в ходе реконструкции, является собственностью штата и охраняется законом HIPAA. На уровне прибыли, на котором мы работаем, приходится соблюдать абсолютно все законы и правила.

— Конечно, — кивнул Лиам, стараясь скрыть разочарование.

Миссис Штадтман посмотрела на него с мягким, понимающим выражением.

— Мне правда жаль. Поверьте, я бы с радостью отдала вам эти коробки и навсегда о них забыла. Они годами пылятся у нас на складе. Мы не раз просили штат прислать кого-нибудь, чтобы их забрали, но всё без толку.

— Может, я просто оставлю на скамейке стодолларовую купюру, а вы случайно забудете запереть ту комнату? — пошутил Лиам.

Миссис Штадтман рассмеялась:

— На сто долларов я даже своему психотерапевту не смогу заплатить. Поверьте, управлять этим местом — совсем не весело.

Он огляделся: тишина, идеальный газон.

— Предположу, вы и о Лии Миллер мне ничего рассказать не сможете? Она была здесь в восьмидесятых.

Лицо её на миг озарилось озадаченным любопытством.

— Не припоминаю такую, но часть коробок на чердаке действительно принадлежит старой детской программе. Но, как я уже говорила, без ордера доступ к ним невозможен.

Лиам почесал подбородок:

— Ордера, выданного на имя штата… или на ваше?

— Думаю, мне нужно проконсультироваться с нашим юристом, — ответила миссис Штадтман, — но, учитывая всю юридическую щекотливость ситуации, скорее всего, ордер должен быть выписан