Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

— Смехотворно.

— Ну, давай, просто развлекаемся.

— Хорошо. Наше слово будет «лерос», — сказала я, чуть улыбнувшись.

— Лерос? — Он выглядел одновременно озадаченным и довольным. — Что это значит?

— Это древнегреческое слово. Означает «чушь».

Он рассмеялся, но тут же снова стал серьёзен:

— Судьба распорядилась так, что один котёнок выжил. Сейчас он живёт в моём шкафу.

Я нахмурилась.

— В шкафу?

— Ну, в приютах всё забито, а я пока ищу для него дом. Один мой сосед по квартире, на которого оформлен договор аренды, аллергик и не терпит кошек. Так что мы с другой соседкой, Джинни, прячем котёнка в шкафу и по очереди за ним приглядываем.

Эмануэль взглянул мне в глаза.

— Ищем кого-то с просторным жильём. Дом, надеюсь. Без детей и собак.

Я проигнорировала его откровенную попытку спихнуть котёнка на меня и снова сосредоточилась на еде.

— Кого-то, кому не помешал бы компаньон, пока её мальчик-игрушка в университете, — добавил он с игривыми интонациями. Мне даже не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, что он сейчас улыбается до ушей.

— Я не люблю животных, Эмануэль. Они слишком отчаянно нуждаются в любви.

— Так в этом же вся суть. В любви.

Я подняла взгляд — ровно на то, что и ожидала увидеть. Его тёмно-карие глаза смотрели прямо на меня, а на лице играла озорная улыбка. Я откинулась на спинку стула, позволяя насыщенному вкусу трюфеля слиться с великолепным Barolo Riserva Monfortino 2006 года — бутылка за 1400 долларов.

— У меня совсем нет времени на ко… —

Мой голос оборвался, когда за соседний стол, недалеко от Эмануэля, проводили пару. Женщина — худощавая блондинка лет тридцати — выглядела довольно заурядно. А вот мужчину я бы узнала из тысячи.

Агент Рихтер.

— На что ты уставилась? — голос Эмануэля прозвучал будто издалека, пока наш с Рихтером взгляд не сомкнулся. Он не улыбнулся — просто смотрел. Достаточно долго, чтобы передать послание.

Эта встреча была не случайной.

Он пришёл за мной.

— Лиа? — повторил Эмануэль, теперь тоже глядя в сторону Рихтера. Затем снова перевёл взгляд на меня. — Ты его знаешь?

Я уже собиралась ответить, когда зазвонил телефон. Точнее, не обычный смартфон, а раскладушка.

Я достала её и открыла.

— У нас проблема, — прозвучал на том конце голос Ларсена.

Я наблюдала, как агент Рихтер пододвигает стул своей спутнице, а затем вновь бросает на меня внимательный взгляд.

— Вижу, — ответила я, снова встретившись с ним глазами, прежде чем встать из-за стола.

Лязг столовых приборов, приглушённые разговоры — всё это осталось позади, когда я вышла из зала, миновала туалеты и лифты и остановилась у окна во всю стену, откуда открывался вид на оживлённый ночной город.

— Мы договаривались — никаких звонков, — напомнила я.

Только зашифрованные сообщения.

— Знаю. Но это не может ждать. Завтра…

Я соединила точки.

— Завтра ты не придёшь в условленное место и не передашь мне информацию, которую я просила, — закончила я за него.

Речь шла об адресе, связанном с номером автомобиля Убийцы с рельсов.

— Всё становится слишком опасно. Я закрыл дело Харриса, но агент Рихтер не отстаёт. Он как ищейка, учуявшая след.

— Мне всё равно. Мне нужна информация по этому номеру, — жёстко сказала я.

Из лифта вышла пара, дружелюбно мне улыбнулась и направилась в ресторан.

— Ты вообще слушаешь, что я говорю? — Ларсен повысил голос. — Рихтер побывал в Ким Арундел.

— Там нечего искать, — отрезала я.

— Может, и так. Но он не остановится, пока что-нибудь не найдёт. Я его знаю.

С этим я была согласна с Ларсеном. Рихтер именно из тех. Несгибаемый рыцарь, сражающийся не за короля и не за страну — за справедливость. Он происходил из рода, в котором поколениями мужчины служили одному делу. Это было в его крови.

— Как бы то ни было, мне нужна эта информация, — сказала я. — Всё будет тихо и быстро, обещаю.

— Нет, Лиа. Я не могу. Тебе нужно залечь на дно. Я назначаю другого агента на это дело. На этот раз — всё по правилам.

В животе вспыхнуло жжение — редкое ощущение гнева. Я годами шла по следу Убийцы с рельсов, и сейчас была так близко. Он был моим. Моей добычей. Не игрушкой для сломанной системы правосудия, которую он легко обманет обаятельной улыбкой, дорогим адвокатом и холёной привилегией белого мужчины.

— Ты уверен, что спасённая тобой женщина не видела твоего лица? — в третий раз задал вопрос Ларсен.

— Уверена, — подтвердила я.

— Всё равно. Я снимаю тебя с дела.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как в конце коридора распахнулась дверь ресторана, и на пороге появился агент Рихтер. Он шёл ко мне, ни на мгновение не отводя взгляда. Выглядел он довольным.

— Ты ведь знаешь, чем оборачивается, когда переходишь мне дорогу, — сказала я в трубку.

— Лиа, подожди. Послушай. Это всего лишь… — голос Ларсена перешёл на умоляющий тон, но я защёлкнула раскладушку. И как раз вовремя — агент Рихтер подошёл ко мне у окна.

— Звучало напряжённо, — сказал он, кивая на телефон, который я убрала в сумку. — Это у тебя, случаем, не одноразовый телефон? — добавил он, явно выискивая реакцию.

— Это так они называются?

— Примерно. Ими обычно пользуются либо пожилые люди, плохо разбирающиеся в технике… либо преступники. А вы кто, мисс Нахтнебель? Не скажу, чтобы выглядели на старушку.

Я улыбнулась.

— Я — исключение, агент Рихтер. Всегда исключение.

Он кивнул.

— Какое удачное совпадение, что мы с вами столкнулись сегодня вечером. У меня как раз появились ещё кое-какие вопросы с тех пор, как мы в последний раз виделись.

— Совпадение, — повторила я. — Этот ресторан полон богатейших людей страны… и пар, которые тратят здесь последние деньги в отчаянной надежде спасти свой брак. Так ты кто из них?

Агент Рихтер улыбнулся:

— Конечно же, исключение.

Я кивнула. В этом человеке действительно было что-то завораживающее. Он был алмазом, ещё не огранённым. К этому моменту он наверняка уже собрал часть мозаики — даже если это и стоило ему должности. Если бы в мире было больше таких мужчин, как он… возможно, чудовища вроде меня были бы не нужны.

— Боюсь, мой спутник уже начинает беспокоиться, где я. Лучше я вернусь за стол, — сказала я. Но Рихтер вновь преградил дорогу. Смело. Между нами остались считанные сантиметры. Аромат его одеколона — смесь чистого мыла и лёгкой пряности — витал в воздухе, придавая ему тонкую, почти домашнюю теплоту. Он был выше меня на голову и стоял