Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

и воспитании, всё не давали покоя. Роли в его семье всегда были предельно ясны: отец — красота, мать — зверь. Кто такая Лия Нахтнебель, чтобы ставить это под сомнение?

Взгляд Лиама упал на сверкающую сумочку матери. Она была украшена брелоками и целой кучей безделушек, покрывающих каждый свободный сантиметр — словно вырезка из японского аниме. С тех пор как сестра уехала учиться в колледж, вечное придирчивое ворчание матери в адрес Лиама вышло на новый уровень. К тому же у неё появилась навязчивая страсть к покупкам на гаражных распродажах и в комиссионках. Стоило Лиаму упустить её из виду — и она уже была на прямом пути к участию в шоу доктора Фила.

— Мам? Можно тебя кое-что спросить?

Мать повернулась к нему, её морщинистые глаза округлились от любопытства.

— Конечно, — ответила она, прищурившись. — Если ты опять про то, как Сара хочет отобрать у нас Рождество, то я—

— Нет, — перебил Лиам, не дав взорваться вулкану. — Это… про папу.

Его мама посмотрела на него в шоке, её брови взлетели вверх.

— Твоего отца?

Её замешательство было понятным. Всякий раз, когда он вспоминал отца, то делал это с улыбкой — рассказывал тёплые истории, как любящий сын. А сейчас… он звучал как агент Рихтер. И его мать была достаточно проницательной, чтобы уловить эту перемену.

— А что с ним?

В памяти вспыхнули зелёные глаза Лии, мерцавшие в полумраке, когда они вместе шли к выходу за кулисами. Лиам отогнал это воспоминание.

— Есть ли что-то… я имею в виду… он когда-нибудь… — слова застревали в горле. Обвинение в адрес отца — святого человека, каким он всегда его считал? Или… не святого? — Есть ли что-то, о чём ты мне не говорила?

Мать застыла. Рука её рывком поднялась к губам.

— Что тебе рассказала тётя Джейн?

— Что… что ты имеешь в виду? Что она могла рассказать мне о папе, если ты так испугалась?

Мать покачала головой. В её взгляде смешались растерянность, злость и страх.

— Почему сейчас, Лиам?

— Что «почему сейчас»?

Их напряжённый разговор прервал громкий звонок служебного телефона. Лиам проигнорировал несколько гудков, продолжая смотреть на мать так, словно ждал, что она, наконец, скажет правду. Но, когда ответа не последовало, он нехотя отвернулся и ответил на звонок.

— Алло? — Он отошёл в более тихий уголок, за мексиканский фудтрак.

— Где тебя чёрт носит? — раздался голос Хизер.

— В парке аттракционов Seacoast с Джози и мамой.

— Держись подальше от игры с жестяными банками. Они утяжеляют банки, чтобы обирать наивных папаш вроде тебя.

Лиам прикусил губу.

— Есть что-нибудь по запросу?

— Почти ничего. Даже штрафов за парковку нет. Её парень, Эмануэль Манчини, молодой студент-ветеринар, подрабатывает в эскорт-сервисе. Правда, сложно сказать, платит ли она ему или они действительно встречаются. Такие агентства умеют работать чисто. Кроме этого, похоже, в детстве у неё был инцидент, который был позже удалён — никаких записей не осталось.

Лиам ещё не терял надежды. Он знал, что Хизер просто так не сдастся.

— Но ты ведь не остановилась на базах данных, да?

— Господи. — Хизер рассмеялась. — Мы слишком много времени проводим вместе. Нет, не остановилась. Я позвонила в полицейский участок в её родном городке. Бовер, Нью-Гэмпшир. Примерно час к северу от Портсмута. Там в компьютере тоже ничего не нашли.

— Иии… конечно, ты на этом тоже не остановилась.

— Нет. Я попросила их проверить бумажные архивы. Те пыльные папки, к которым никто уже лет десять не прикасался. Вот почему это заняло несколько дней.

Хизер замолчала.

— Чёрт побери, Хизер. Может, тебе фанфары сыграть?

— Не помешали бы, учитывая, что Ларсен меня прикончит, если узнает, что я тебе помогаю. Но ладно. Похоже, твоя подруга была замешана в каком-то инциденте с участием полиции.

— Что случилось?

— Трудно сказать. Это случилось давно, в восьмидесятых, и большая часть дела либо уничтожена, либо утеряна. Но осталась психиатрическая экспертиза, в которой рекомендовано лечение в месте, в которое ты не поверишь.

У Лиама в животе вспыхнула волна адреналина, растекшись до кончиков пальцев.

— Говори!

— Психиатрическая больница Ким Арундел для тяжело душевнобольных, — сказала Хизер с торжествующей интонацией, в её голосе слышалось явное возбуждение.

— Та самая, которую закрыли в восьмидесятых из-за насилия над детьми и торговли ими?

— Она самая, — подтвердила Хизер. — Несколько лет назад её выкупила частная компания и превратила в элитный велнес-центр для сверхбогатых. Теперь там делают хот-йогу и массажи с эфирными маслами.

— Тебе удалось найти какие-нибудь старые файлы?

— К сожалению, больница сгорела в девяностых, и с ней сгорело большинство документов. У меня есть только последняя страница с рекомендацией из её старого полицейского дела.

— А в полицейском участке Бовера? Есть там старожилы, которые могли бы что-то помнить?

— Это маленький город. Уверена, есть. Но это не поможет.

— Почему?

— Потому что они не станут говорить. Я пробовала. Мы живём в эпоху Netflix — каждый новый документальный фильм показывает, насколько всё было паршиво у полиции в те времена. Тогда считалось, что пачка сигарет на месте преступления — это уже улика, чтобы отправить человека на электрический стул. Если ты не откроешь официальное расследование, никто не захочет впутываться в это как в стороннюю авантюру.

— Чёрт.

— Если получишь одобрение от Ларсена, можешь съездить в ту клинику. Кто знает, что может храниться на старом чердаке или в подвале?

— Ларсен никогда не подпишется на это. По его словам, это как тот поезд из апокалиптического сериала со льдом… Snowpiercer.

Лиам помахал Джози, которая делила воронку с шоколадом размером с баскетбольный мяч со своей мамой.

— Я обожала этот сериал, — сказала Хизер. — Но послушай, ты же знаешь, ты мой любимый парень на работе и всё такое, так что не воспринимай это лично...

Лиам уже уловил приближение «но».

—...но с этого момента ты сам по себе. Ларсен сейчас на взводе, а у меня трое детей, которых нужно кормить. Стива уволили во время ковида.

— Понимаю. Правда. Спасибо, что помогла с этим. Ты более чем заслужила возвращение тех отгулов.

— Ты правда собираешься продолжать копать? — спросила Хизер.

Лиам пробирался обратно к Джози и своей матери, чуть не столкнувшись с группой старшеклассников.

— Я обязан. Дело закрыли слишком рано. Что-то здесь не сходится. Я не могу просто так оставить этих пропавших девушек гнить в безымянной земле, чтобы по ним потом топтались. Их семьи заслуживают знать правду. А сами девушки — вернуться домой.

Повисла тяжёлая пауза.

— Я с тобой согласна. Мне тоже это дело с самого начала казалось странным.

Лиам застыл. Впервые кто-то ещё выразил