Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

— Мама, хватит, — резко сказал мистер Ли, а Лиам вышел за порог, присоединившись к Ковбою.

Дверь закрылась без лишних слов. Спустя несколько секунд за ней раздался голос мистера Ли — он что-то резко говорил на корейском.

Лиам глубоко вдохнул, вспомнив все те семейные фотографии, и направился к машине. Ковбой шёл рядом.

— Как отец может не хотеть знать, что случилось с его дочерью? — пробормотал Ковбой. — Я, конечно, не отец, но…

— Вот именно! — резко перебил Лиам. — Ты не отец. Так просвети меня, пожалуйста, своей бесконечной мудростью — как именно должен вести себя убитый горем родитель, чтобы я мог внести это в учебное пособие ФБР.

Они оба сели в машину.

— Да ладно тебе, Рихтер, — сказал Ковбой. — Допустим, я не родитель, но разве тебе самому не кажется немного странной вся эта история с «лодкой любви Иисуса», на которой плывёт этот отец?

Лиам завёл машину и уставился в окно, на дом семьи Ли. В словах Ковбоя, как ни противно, была доля правды. Многие семьи жертв зацикливались на расследовании убийства. Иногда горе толкало их к бредовым теориям заговора. Но Лиам сам не был ни особо верующим, ни человеком, пережившим смерть ребёнка.

— Слушай, — сказал он, — семья Ли вела себя абсолютно нормально для людей, переживающих утрату. И отец, и бабушка. Мы знаем, кто убил их дочь, и приехали сюда только чтобы сообщить им об этом и предложить любую помощь. Они попросили оставить их в покое — и мы так и сделаем. Понятно, Роджер?

Ковбой сцепил руки за головой, а потом резко дёрнулся и достал что-то из внутреннего кармана пиджака.

— Чёрт! — выругался Лиам.

Ковбой держал в руке сложенный лист бумаги.

— Так ты думаешь, не стоит оставлять это в почтовом ящике мистера Ли?

— Что, мать твою, это? — Лиам выхватил бумагу и развернул. Это была копия карты кладбища в Ньюпорте — той самой, что следственная группа нашла у Грэга Харриса дома.

— Ты... — Лиам сдержал раздражённый вздох, — ты хотел оставить копию улик в почтовом ящике семьи жертвы? Ты в своём уме?

Ковбой поднял руки в оборонительном жесте:

— Нет. Я хотел отдать её лично, если уж так важно знать. Но он весь такой про Иисуса и прочее…

— Это улика, Ковбой! Если она попадёт в прессу… Да ради всего святого, тебе вообще хоть какое-то обучение проводили? Или дядя Боб просто вручил тебе значок в обёртке от подарка?

— Да чего ты бесишься? Убийца ведь уже пойман.

Он усмехнулся:

— Ну, частично.

Лиам выругался сквозь зубы и принялся массировать виски.

— Да ладно тебе. Я же из лучших побуждений. Подумал, семье Ли, может, захочется возложить цветы на том месте, где мы нашли их дочь.

Возможно, в своей извращённой логике Ковбой действительно пытался проявить участие, но это было настолько глупо, что прощать нельзя.

— Слушай, — сказал Лиам, — у нас уже три иска от семей, чьи могилы пришлось вскрыть. Ты серьёзно думаешь, что Ли — те люди, которые захотят ещё и судиться за право положить розы на какую-то могилу?

Ковбой открыл рот, но Лиам бросил на него такой взгляд, что тот замолчал. На мгновение Лиам подумал, что Ковбой, возможно, наконец научился молчать. Но ковбои ведь любят стрелять.

— Бабушка — да, — пробормотал он.

Лиам уронил голову в ладони и покачал ею. Как он вообще оказался в одной машине с этим человеком? Как Ларсен мог допустить, чтобы Ковбой занимался чем-то, что требовало умения разговаривать?

— Невероятно, — пробормотал он сквозь пальцы и пристегнул ремень. Он уже собирался положить карту в карман, как вдруг застыл, будто удар током прошёл по телу.

Судорожно развернув карту обратно, он поднёс её ближе к глазам. Широко раскрытые глаза начали сужаться.

— Не может быть… — прошептал он и поспешно вытащил из бумажника билет на концерт Лии. Среди купюр и чеков он нашёл его, вытащил, уронив на колени десятку, и поднёс к надписям на карте.

Ковбой дёрнул головой:

— Эй, с тобой всё в порядке?

Лиам не ответил. Он уставился на надписи: «Ян», «Ким», «Кладбище Ньюпорта».

— Слушай, я правда сожалею, — сказал Ковбой. — Но ты, кажется, немного перегибаешь…

Лиам поднял руку, давая понять, чтобы тот замолчал. Его взгляд снова и снова скользил по линиям, по формам букв.

Он больше не сомневался. Ни капли.

Почерк на карте принадлежал Лие Нахтнебель.

— Какого. Чёрта? — пробормотал он в полном шоке.

Как это вообще могло иметь смысл? Как? Знала ли она женщину в красном платье? Как они вообще могли быть связаны? Всемирно известная пианистка и жалкий наркоторговец? Даже если бы мисс Нахтнебель действительно покупала наркотики, как это делают многие артисты, она бы точно не имела дела с кем-то вроде Грэга Харриса или его пропавшей подружки.

— Земля вызывает Лиама. Я правда не думаю, что с картой всё так серьёзно, но если у тебя это вызвало какой-то глубинный приступ тревоги, у меня в машине на базе есть немного валиу—

— Помолчи хоть на минуту, — перебил Лиам. — Поехали в штаб. Мне нужно поговорить с Ларсеном.

— Из-за карты?

Лиам метнул в Ковбоя такой взгляд, что в нём не осталось ни раздражения, ни сарказма — только безмолвное, окончательное «закрой рот навсегда». Затем он перевёл рычаг коробки в нужное положение.

Ему нужно было поговорить с Ларсеном. Нужно было передать карту и билет на анализ почерка, чтобы подтвердить свои подозрения на бумаге, прежде чем дело уйдёт в Отдел по борьбе с наркотиками.

То самое чувство в животе, которое он давно учился игнорировать, вернулось — и на этот раз с яростью.

Глава двадцатая

Ларсен сидел за своим столом, сосредоточенно изучая бумаги перед собой. Дверь в кабинет была распахнута настежь — мол, заходите, если есть дело, — но хмурый лоб и пристальный взгляд начальника заставили Лиама замереть в нерешительности. Учитывая, какой бурей обернулось дело Харриса, это настроение не удивляло, но столкновение с ним было делом не из лёгких.

Когда их взгляды встретились, Ларсен жестом пригласил его войти.

— Скажи хоть что-нибудь хорошее, — попросил он, захлопывая папку и откидываясь в чёрное массажное кресло. — Что угодно.

Лиам нахмурился.

— Популяция тигров в дикой природе выросла на сорок процентов.

Ларсен обдумал это пару секунд, потом кивнул одобрительно.

— Хорошо. Такое величественное создание не должно исчезнуть из-за человеческого идиотизма.

Лиам закрыл за собой дверь и положил на стол результаты почерковедческой экспертизы.

— Это что ещё? — спросил Ларсен, поднимая бумаги.

— Вы мне