Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— Это что? — оскалился Игнат, выйдя из лифта.

На лице рябью промелькнула масса эмоций. Непонимание, растерянность, обида, злость, кажется, даже обречённость и бессилие.

— Я ухожу, Игнат, — сжала за спиной кулаки, сминая край кофты. Уверенность стремительно прогибалась под его прожигающим взглядом.

Глава 34

— Почему? У нас же с тобой всё хорошо, — удивился мужчина, опуская руку с букетом и роняя его на пол. — Я думал, что ты останешься со мной.

— В качестве кого, Игнат? — поинтересовалась, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. — Кем ты предлагаешь мне быть при тебе? Любовницей, вечно сидящей взаперти? Рабыней, ползающей на поводке и жрущей с пола? Послушной подстилкой для твоих партнёров, раздвигающей ягодицы и открывающей рот по требованию? Что ты ещё хочешь?

С окончанием действия договора внутри меня как будто что-то лопнуло. Словно я весь этот год катила в гору снежный ком, собирающий на себя мусор, грязь, обиды, увеличивающийся в размере, превращающийся в отвратительное, склизкое, вонючее месиво. А добравшись до вершины, я просто отпустила его вниз по крутому склону, наблюдая, как он сносит и забрызгивает всё на своём пути.

— Я разведусь, Ир, и женюсь на тебе, — подошёл, провёл пальцами по плечу и уверенно прижал к себе. — Больше никаких любовниц, рабынь, партнёров.

— Господи, Игнат, ты себя слышишь? — оттолкнулась, делая шаг назад и увеличивая дистанцию. — Какая жена? После того, как ты меня подвесил голышом на столбе перед всем обществом? Или предлагаешь мне скромно улыбаться и изображать радушную хозяйку перед Казанцевыми после того, как пихал при них свой член мне в глотку? А может заставишь прислугу с охраной кланяться в ноги той, которую таскал без одежды на четвереньках по всему дому?

— Тебе никто не посмеет ничего сказать, — повысил голос, ловя за руку. Попыталась выдернуть, но хватка оказалась железной. — Даже в твою сторону не посмотрят.

— В глаза… нет. А в спину? — собрала оставшиеся силы и посмотрела на него. — Почему ты так поступил с нами, Игнат?

Немцов замер, с лица сошли все краски, глаза болезненно светились лихорадочным блеском. Он как-то дёргано отошёл, пересёк гостиную, со звоном плеснул себе виски и сел на диван, облокачиваясь локтями на колени и зарываясь пятернёй в волосы. Последовала за ним, располагаясь на подоконнике и готовясь услышать причины.

— Сколько себя помню, отец во всём прислушивался к Алексею. Только и слышал: «Лёша считает, что ты не готов», «Лёша ознакомился и не видит перспектив». Что бы я не предложил, куда бы не попросился, отец всегда от меня отмахивался, мотивируя неодобрением Лёши.

— Ты унижал и ломал меня из-за ревности и обид к моему папе? — прохрипела, чуть не задохнувшись ставшим вдруг тяжёлым воздухом. — Серьёзно, Игнат?

— Да при чём здесь обиды, Ирин? Твой отец лишил меня матери, а следом отобрал отца, оставив сиротой при живых родителях. Я всё думал, почему мама сбежала, бросив двухлетнего малыша, а оказалось, что тут руку приложил твой папаша, практически насильно вывезя из страны.

Немцов тщательно всматривался в почти пустой стакан, растянув до предела паузу и погрузившись в себя. Казалось, он провалился в воспоминания и тонет в них, погрузившись слишком глубоко. Уже решилась его позвать, опровергнуть наговор на папу, убедить, что Игнат ошибается, как он снова заговорил севшим до хрипа голосом:

— Нашлись добрые люди, которые всё рассказали. Оказалось, мать всегда любила твоего отца, и между ними была интрижка. Они даже собирались сбежать вместе и подать на развод, только в последний момент Алексей передумал, решив остаться с женой.

— Это не правда, — замотала в отрицании головой. — Папа всегда любил маму и не смотрел на других женщин. Тебя обманули.

— Да, любил, а моя мать была ошибкой, — кивнул, поднимаясь и забирая со столика бутылку. — Он так и сказал ей, а она продолжала бегать за ним и настаивать. В конце концов Светлов подсадил бывшую любовницу на наркоту и продал испанскому приятелю, забравшему ту с собой. Я до сих пор не могу её найти, чтобы вытащить из рабства.

— Папа не мог. Ты ошибаешься, Игнат.

— В тот день я пришёл к отцу. Просил поставить во главе нового проекта с итальянцами, а он снова меня заткнул Лёшенькой, — как будто не слыша ничего, продолжил Немцов. — Светлов убедил его, что я не готов возглавить отдел, что мне следует начать с низов. Вот тогда меня прорвало. Рассказал ему, какой его друг преданный и верный. Знаешь, что я видел в глазах отца, когда тот держался за сердце и сползал на пол? Неверие и осуждение. Он так и не пришёл в себя, не смог спросить с Алексея за всё.

— Почему тогда ты просто не уволил папу? Зачем столько ждал? Мог бы отомстить, выгнав на улицу.

— Не мог, — криво усмехнулся Игнат. — Все наши контакты оказались завязаны на нём, а также двадцать процентов акций каким-то образом стали принадлежать Светлову. Пришлось сжать челюсти и продолжать работать с ним. Знаешь, каково общаться с человеком, который отнял у тебя семью? Видеть, как он вмешивается в управление и ничего не суметь сделать? Но мне повезло. Аудит нашёл утечку денег, и все документы были подписаны твоим отцом. Но дело даже не в подписи. Переводили средства на компании подрядчиков, оформленные тоже на него и на его приятелей.

— Папу подставили, — воскликнула, пребывая в шоке от информации. Не верила ни одному слову, озвученному здесь. Он не мог завести интрижку за маминой спиной, а после приучить ставшую навязчивой любовницу к наркотикам и продать её в рабство. Отец всегда учил меня быть честной, благородной, презирал подлость и ложь.

— Я знаю, — тихо признался, пряча взгляд в стакане. — Спустя некоторое время прошло несколько крупных сумм, но Алексея в компании уже не было.

— Тогда почему ты не разорвал договор? Почему не отпустил меня? Как ты мог продолжать издеваться надо мной, зная, что папа не виноват в краже?

Не укладывалась в голове такая подлость. Может я бы и поняла ненависть по отношению к человеку, так обошедшемуся с влюблённой женщиной, но ломать жизнь его дочери, выставлять и позорить в окружении, которое являлось частью её существования…

— Я не смог тебя отпустить, поддался притяжению, позволил себе влюбиться и мечтать о будущем. Все эти месяцы я старался исправить всё, что натворил, заботился о тебе, показывал и другую свою сторону, способную любить. Рассчитывал, что ты поймёшь, проникнешься, ответишь взаимностью. И ты отвечала.