Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

бы самым опасным призраком, какого только знал бы мир: полтергейстом, который разнёс бы комнату в клочья, разнёс бы дом, сравнял бы всё с землёй, поджёг бы и спалил бы всех внутри заживо. Все, кого она стала бы преследовать, дрожали бы от ужаса; но она не боится никого.

Пока шардоне стекает с острова на кухонный пол, она сдёргивает трубку с настенного телефона.

— Да? Чего надо?

Майкл говорит:

— Люсия? Я знаю, что ты рядом. Я чувствую твоё тепло. Мне нужно твоё тепло. Мне так холодно. Мне нужно твоё тепло. Ты слышишь? Люсия? Мне нужно твоё тепло. Мне так холодно. ДАЙ МНЕ СВОЁ ТЕПЛО, ТЫ, СУКА!

Она бросает трубку. Майки никогда так не выражается. Он никогда не повышает на неё голос. Он гордился тем, что он джентльмен. Это другой Майкл — возможно, им управляет какая-то сущность из измерения, что следует за смертью: вторгшаяся в него, оседлавшая его, злая.

Ей нужно переодеться, собрать сумку, уехать в отель и подумать. В фильмах и в реальных историях люди остаются в доме с привидениями до тех пор, пока уже не остаётся пути к спасению, — что глупо. Люсия не глупа. Главное — сохранять спокойствие и наметить курс действий. План. Она превосходно умеет составлять планы и доводить их до конца.

Наверху, в главной спальне, отражение в зеркале на задней стороне двери гардеробной возвращает ей уверенность. Она не просто красива. Она ослепительна, потрясающа. Она выглядит ни на день не старше двадцати шести. И почему? Уже десять лет она носит при себе жёлудь — где бы ни была; он не даёт ей стареть. Даже древние друиды знали правду о желудях. Она не стареет; она никогда не состарится; возможно, она вообще никогда не умрёт. Ей нечего бояться — ни живых, ни мёртвых.

Она складывает одежду в раскрытый чемодан на кровати, когда свет мигает, пульсирует — и гаснет. Слабеющий дневной свет, просачивающийся по краям закрытых штор, всё равно оставляет её почти слепой.

Отвратительный голос — будто у говорящего рот размяк, а язык гниёт, — произносит:

— Детка, поцелуй Майки туда, куда надо.

Что-то холодное и острое касается её спины, жалит — и тут же внутренняя тьма раздувается, заполняет её целиком, пока она оседает в меньшую тьму спальни.

13

В эту паузу в жутковатом спектакле загорается свет.

Выстрелив в неё с расстояния всего шести футов, Девлин стоит над распростёртой Люсией. Он весь в чёрном, включая худи и чёрную лыжную маску. Если бы она успела обернуться и увидеть его до того, как он свалил её выстрелом из пистолета, стреляющего дротиками с транквилизатором, он мог бы показаться ей не просто нарушителем, а почти сверхъестественным существом.

«Поцелуй Майки туда, куда надо», — повторяет запись; голос звучит из потолочных динамиков распределённой музыкальной системы, которая, вместе с освещением и прочими системами, управляется Безымянным с компьютера на чердаке.

Поскольку Майкл Риккенбах много выступал на благотворительных и корпоративных мероприятиях, у них достаточно видеозаписей и аудио с ним. Туз и команда поработали с видео — затемнили, добавили помех, применили искажающие приёмы, — чтобы отвлечь Люсию от понимания, что движения губ Майкла не идеально совпадают с произносимыми словами. Программа имитации голоса Paramimic позволяет их призраку говорить всё, что они захотят.

«Поцелуй Майки туда, куда надо».

— Она вырубилась, — докладывает Девлин, хотя Безымянный и так видит это через одну из крошечных скрытых беспроводных видеокамер, которые они установили. Люсия будет без сознания около двадцати минут.

Две минуты спустя Безымянный спускается с чердака.

14

Люсия приходит в себя волнами нарастающего сознания; тошнота прокатывается по телу. Вокруг густая тьма, и она не понимает, где находится.

Потом вспоминает: своя спальня; свет мигает, гаснет; хриплый голос — Майкла? — словно из распадающегося горла и рта; холодное острое прикосновение... чего-то.

Она не помнит, как оказалась на кровати, поверх стёганого покрывала, но вот она здесь.

Лёжа совершенно неподвижно, она напряжённо прислушивается, пока сознание проясняется. Звука нет, но она чувствует: она не одна.

Происходит нечто необыкновенное, но Люсия не боится. Она и сама необыкновенная и способна превзойти любую угрозу.

Если дух Майкла и вправду пересёк полмира — из Парижа — чтобы преследовать это место, то он не может причинить ей вреда: не сострадательный Майки, раздавший больше половины состояния, которое заработал. При жизни он был мягкосердечным дураком, всегда застенчиво спрашивал разрешения заняться с ней любовью и, когда она позволяла, казался благодарным. Он и понятия не имел, что её лицо и тело — оружие в арсенале не менее надёжное, чем наёмники, которых она нанимала, и гиподермический шприц, которым она сама впрыскивала своему второму мужу, Сэмюэлу Роскину, тщательно выращенную грязь, пока он спал.

И если Майки вздумал таскаться призраком по этому дому, Люсия изведёт его дух так, что он пожелает умереть дважды. Он узнает всю глубину её презрения: каким уродливым она его считала, как её отвращало его прикосновение.

Она садится на край кровати и включает лампу на прикроватной тумбочке, наполовину ожидая увидеть жуткую полупрозрачную фигуру, слепленную из эктоплазмы, — но она одна.

Поднимаясь, она замечает, что чемодан, который она собирала, по-прежнему стоит на кровати. Нет. Уехать из дома в отель — неверный ход. Никакой жалкий призрак не выгонит её из этого комфорта и роскоши, которые она заслужила, почти три года терпя Майкла.

Её внимание приковывают три странных серых мазка на бледно-золотистом покрывале. Нахмурившись, она проводит пальцем по одному из них и подносит палец к носу. Растирает это между большим и указательным — и снова нюхает.

Пепел. Такой мелкий, что кажется слегка жирным.

Где-то в доме, в какой-то дальней комнате, едва слышно возникает музыка.

«Yesterday» группы The Beatles. Майкл был битломаном.

Если это идёт через домашнюю музыкальную систему и если песню наколдовал дух — почему она не звучит здесь, в спальне? Печальная мелодия словно нарочно тянет её искать источник.

Под разной мебелью в спальне спрятаны три злобно острых ножа в механических быстросбрасываемых ножнах, но она не утруждается достать ни один. Нож ничего ей не даст, если нарушитель — призрак. И потом, если это Майкл, вид вооружённой Люсии доставит ему удовольствие: он решит, что сумел её напугать.

На стене рядом с открытой дверью в коридор верхнего этажа — целый отпечаток ладони, оставленный пеплом. В нём что-то не так. Люсия вглядывается —