Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

— Они были в отпуске в Париже. На ресторан совершили теракт. Погибли четверо, включая Майкла Риккенбаха.

— А где была мисс Сиськи-и-Задница?

— Пошла в дамскую комнату за пару минут до того, как всё случилось.

— Удобно. Я бы ей паяльной лампой лицо выжег. — Накал его ненависти неприятно поражает. — Этих террористов поймали?

— Нет, — говорит Безымянный. — Он был один. Ударил быстро — и растворился.

— Интересно, когда и как она прикончила этого «террориста». Сколько старый Риккенбах оставил этой блондинистой куче дерьма?

— Наследников у него не было. Всё досталось ей. Больше семидесяти миллионов.

— Сэм, мой старик, был кобелём — чуть ли не ходил с расстёгнутой ширинкой, чтобы времени не терять. Моя мать терпела это вечность. А потом он с ней развёлся и женился на Люсии Лектер — сестричке Ганнибала.

— Брачный контракт подписывали?

— Ещё бы. Но дурак так рвался залезть к ней в трусы и не вылезать оттуда, что по контракту ей полагалось пятьдесят миллионов. Которые она и получила всего через четырнадцать месяцев брака, когда он окочурился.

— Ваш отец умер от сепсиса?

— Бешеная бактериальная инфекция крови. Септический шок. Налетело будто из ниоткуда — явной раны-источника не нашли, хотя вскрытие показало начальный цирроз. Сепсис — штука мерзкая и развивается стремительно. Когда его привезли в реанимацию, органы уже были серьёзно повреждены. Мы все ненавидели Люсию, но не думали, что это как-то связано с ней. А потом старика кремировали, хотя он этого не хотел, — и мы стали гадать: а не вколола ли эта злобная сука ему пару здоровенных шприцев с нечистотами или чем-то таким, может, прямо в вену на руке.

— Почему он вообще позволил бы Люсии сделать ему укол?

— Он страдал бессонницей, может, думал обо всех, кого кинул в бизнесе. Почти каждую ночь он принимал «Амбиен». Его вырубало наглухо. Она могла бы вкачать в него хоть весь септик — он бы и не проснулся. Я бы ей кишки выпустил, как рыбе, если бы мне это сошло с рук.

Учитывая, что особой любовью к отцу он, похоже, не пылал, ядовитая злоба Моргана Роскина была такой горькой, что Безымянный невольно задумался.

— Вы с сестрой унаследовали по триста пятьдесят миллионов, верно? Люсия получила всего пятьдесят.

— Я всю жизнь хотел делать кино — настоящее, бессмертное искусство. Старик не дал бы мне денег даже на десятиминутную короткометражку. Триста пятьдесят миллионов сразу сделали мне имя. Мы сняли девять фильмов — качественное дерьмо, от и до. Один — большой кассовый успех. Один — средний. Два вышли в ноль. Пять ушли в минус. В этом бизнесе если попадаешь — то попадаешь крупно. А если проваливаешься, то можешь за год спустить состояние. «Колд Кокд» держится неплохо, но эти пятьдесят миллионов я бы всё равно предпочёл.

— Двадцать пять, — сказал Безымянный. — Ваша сестра получит половину.

— Да пошла эта бешеная ведьма, — сказал Роскин. — Она не отличит искусство от яблочного пюре. Она творческая примерно как куча дерьма.

С этого момента разговор покатился под откос, но как раз когда Безымянный уже собирался уйти, Роскин сказал кое-что полезное.

— Надеюсь, Люсия права насчёт призраков. Вот это была бы карма.

— Что вы имеете в виду?

— Шлюха — суеверная идиотка. Однажды уронила ножницы и заявила, что старик обязательно должен их поднять. Если тот, кто уронил ножницы, сам их поднимет — он перережет себе удачу. Моему отцу это казалось милым. Она бы могла насрать прямо на обеденный стол — и ему бы тоже показалось милым. Наступить на паука — к несчастью. Наступить на муравьёв — к дождю. Она во всё это верила.

— А при чём тут призраки?

— О, в них она тоже верит. Она сделает крюк миль в пятьдесят, лишь бы не проезжать мимо кладбища. Надеюсь, мой отец вернётся за ней. Если этот старый ублюдок решит преследовать её по-настоящему, тысяча экзорцистов не сумеет от него избавиться.

5

Выходя из здания, где «Колд Кокд Филмз» держит офисы, Безымянный получает сообщение от Туза Бубен. Больше ему не пишет никто. Он никогда не разговаривал с Тузом Бубен и не знает, кто это: мужчина, женщина — или нечто иное, например искусственный интеллект. Туз Бубен пишет: отель «Пенинсула», Беверли-Хиллз. Арчибальд Гудвин.

Несколько минут спустя у отеля «Пенинсула» швейцар вынимает из багажника «Эскалейда» два чемодана. Безымянный их никогда не собирал. Они лежали во внедорожнике, когда он нашёл машину там, где ему сказали, что она будет, — на парковке аэропорта в Лонг-Бич.

Он даёт швейцару сорок долларов чаевых.

На стойке регистрации для Арчибальда Гудвина уже оплачено бронирование. Его кредитная карта привязана к номеру. Нет причины предъявлять удостоверение личности. В большинстве случаев он вообще не носит с собой никаких документов. Даже поддельные водительские права, внесённые в базу департамента автотранспорта и проходящие проверку, впоследствии могут стать точкой, с которой начнётся полицейское расследование.

Его роскошно обставленный люкс включает большую спальню с ванной комнатой, гостиную, нишу-столовую и гостевой санузел. Свежие цветы. Ваза с яблоками и грушами.

Он даёт носильщику сто долларов.

Бюджет миссии всегда позволяет щедрые чаевые. Это стало у него привычкой. Он не до конца понимает почему. Он не ищет одобрения. Ему, да, приятно удивление получателей, их дрожь восторга, но есть и более глубокая причина — он её чувствует, однако не может рассмотреть в текучем механизме собственного сознания.

В первом чемодане — туалетные принадлежности и одежда, чтобы пережить четыре дня, на которые он забронировал «Пенинсулу». Во втором, поменьше, среди прочего — ноутбук и десять тысяч долларов двадцатками и сотнями, на расходы — рестораны, развлечения, — которые могут возникнуть вне отеля.

Он подключает ноутбук, вынимает флешку из диктофона, который носил с собой несколько дней, и отправляет интервью Тузу.

Забронировав ужин в превосходном ресторане в пешей доступности от отеля, он раздевается, чтобы немного поспать. Кровать размера king-size укомплектована дополнительными подушками, и он кладёт Springfield Armory TRP-Pro под патрон .45 ACP под подушку рядом с той, на которой будет спать.

«Пенинсула» не находится в районе с высоким уровнем преступности. Однако, пожалуй, самая странная вещь в Безымянном — не таинственная организация за его спиной и не амнезия. Ещё страннее — ясновидческие видения, которые время от времени — только время от