Чужой - Арно Штробель

Безупречно чистая столешница останавливает на полушаге. Подхожу ближе, вглядываюсь в то самое место, где она на меня набросилась.

Не знаю, ожидал ли я засохшей крови. Не знаю, ожидал ли вообще чего-нибудь — но стерильная, почти вызывающая чистота сбивает с толку.

Пыталась убить — а потом невозмутимо всё отдраила…

Стоп. Она в экстремальном состоянии, её поступки логике не подчиняются. Может, это Эла убирала. Или помогала.

Мысль о том, что Джоанна целенаправленно уничтожала следы, отгоняю.

Возвращаюсь в гостиную, опускаюсь на диван. Ещё глоток. Наклоняюсь поставить стакан на стол — острая боль прошивает поясницу.

Последствия аварии. Если это была авария.

Пьяный и вправду не справился с управлением? Удар сзади, потом со второй попытки — в бок. Насколько правдоподобно?

Или протаранили намеренно? Сразу после того, как Джоанна…

Стоп.

Связь между кухней и столкновением. План «Б» — если не удастся убить самой.

Тогда нападение — не слепой срыв, а хладнокровный замысел. С подстраховкой.

Отбиваюсь от этих мыслей, ищу хоть один довод против — но разум безжалостно достраивает цепочку.

Хочется кричать. Просто сидеть и выть, выплёскивая из себя отчаяние, злость, горечь.

Я хочу свою жизнь назад. Мне нужна опора.

Фирма. Габор. Рано или поздно всё равно придётся объявиться. Тянусь к телефону — и замираю.

Правильно ли это? В G.E.E. тоже всё сдвинулось. Проект, к которому впервые не подпустили. Габор вычеркнул меня — при молчаливом согласии тех, кого я считал союзниками. Чем мне это поможет?

Вдобавок воскресенье — звонить придётся на личный номер. Впрочем, мобильный Габора у меня есть, как у каждого начальника отдела. Для экстренных случаев.

Собираюсь с духом. К чёрту. Именно сейчас. Если весь этот кошмар — не экстренный случай, тогда что? И объясняться здесь должен Габор, а не я. Скажу прямо, что думаю о секретности вокруг контракта. Сейчас или никогда.

Берёт после первого гудка. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно.

— Герр Тибен! — восклицает он. — Какая приятная неожиданность!

Не верю ни бодрости, ни радушию. Всё напоказ.

— Как вы себя чувствуете? Оправились от этой кошмарной истории? Господи, газовая колонка… ни с того ни с сего. Как ваша спутница? Бартш упомянул, что вы были несколько… раздосадованы моим решением его прислать.

Мысли настолько заняты проектом, что мне требуется пара секунд переключиться. Потом всплывает: штатный психолог у нас дома. Странно — я начисто об этом забыл.

— Он вёл себя соответственно, — роняю. Обсуждать Бартша не намерен. — Я по другому поводу.

— Но вы не ответили. Как вы?

Глубокий вдох.

— Скверно. Вчера попал в аварию. Меня вытолкнули с дороги.

— Боже мой. У вас и впрямь одно к одному. Серьёзно пострадали? Были в машине один?

— Один, — бросаю с раздражением. — Судя по всему, пьяный водитель. Полиция разыскивает. Я цел.

— Вам сейчас определённо не везёт.

— Мягко говоря. Потому и звоню.

— Нужен дополнительный отпуск? Берите, сколько…

— Речь о крупном контракте, — обрываю. — Почему меня обошли?

Заминка — секунда, не больше.

— Что значит «обошли»? Вполне естественно, что вы задействованы не в каждом…

— Неестественно. До сих пор я как руководитель IT-отдела подключался к любому проекту с первого дня.

— Не к любому. Лишь там, где требовалась IT-поддержка.

Неубедительно. Он и сам это понимает.

— А здесь не требуется? Это самая крупная сделка за всю историю G.E.E. Без моего отдела не обойтись.

Пауза.

— Полагаю, сейчас вам важнее восстановиться. Через пару недель, когда придёте в форму, вернёмся к разговору. А пока — оплачиваемый отпуск. Идёт?

Размечтался.

— Сил хватает. Безделье только расшатывает нервы.

Молчание. Не тороплю — ход за ним. Тишина тянется, потом доносится тяжёлый выдох.

— Ладно, Тибен. Раз не терпится — извольте. Я и вправду хотел как лучше.

Снова пауза. Ждёт ли ответа — неважно. Молчу.

— Вы в деле. Завтра встретите двух наших партнёров на мюнхенском вокзале. Я собирался ехать сам — по всей видимости, это ключевые переговорщики с их стороны. Но вы справитесь. От моего имени.

Завтра мой день рождения. Та самая дата из письма. Всё сходится.

— Откуда они едут, раз добираются поездом?

Откашливается.

— Перед этим у них дела в Штутгарте. Вбили себе в голову ехать скоростным вместо лимузина. — Короткий смешок. — Что поделаешь, люди инвестируют в экологию.

— О чём проект?

— О крупной сделке.

— Это я понял. Когда узнаю подробности?

— Завтра утром, перед отъездом. К девяти будьте в офисе. Поезд прибывает вскоре после часа. Опоздать не имеете права.

Не скажу, что полегчало, но я в проекте. Далось проще, чем опасался. Может, Габор и не кривит душой — ничего не замышлял, просто не подумал.

По крайней мере, рабочая часть жизни понемногу входит в колею.

— Буду. И спасибо, что допустили.

— Бросьте. У меня и в мыслях не было отстранять. Просто не думал, что вам так принципиально — каждый проект. Тем более когда в личном плане…

— Именно поэтому.

— Что ж. До завтра. И будьте пунктуальны.

Разговор окончен.

Роняю трубку на диван, допиваю остатки залпом. Мысли возвращаются к Джоанне — против воли, вопреки здравому смыслу.

Из-за разговора с Габором? Из-за водки?

Не знаю. Но мне нужно узнать, как она. Сейчас.

В отличие от Габора, Эла долго не снимает трубку.

— Это я. Я дома. Как Джо?

Молчание — и рука стискивает телефон.

— Эла? С ней всё в порядке?

— «В порядке» — не те слова. Не после того, что случилось. Но она твёрдо решила лечь в клинику. По-моему, она очень боится самой себя.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 25

Ночь на диване у Элы — худшая из всех, какие я способна вспомнить. Хуже той, в кладовой. Хуже той, в больнице, у кислородного баллона.

Сон приходит урывками, на считаные секунды. Стоит сознанию соскользнуть в темноту — передо мной возникает Эрик. Вскинутая рука. Не верящий взгляд. Нож чертит серебристую дугу.

Иногда я попадаю не в руку — в грудь. В живот. Один раз — в лицо.

Вскидываюсь. Сердце частит. Рассудок расползается по швам.

Хотя бы беззвучно — иначе Эла давно бы поднялась. Мой ужас нем.

Синий индикатор Blu-Ray-плеера: 03:16. Сдаюсь. Сажусь, кутаюсь в одеяло и пытаюсь набросать план на день.

Только вот сегодня воскресенье. До доктора Шаттауэр не дозвониться. До любого другого врача — тоже. Элины